Архив рубрики: ‘ Эссе ’

Бывают такие ситуации в жизни, когда нет выбора. И я хочу поговорить об одной из них. Когда женщина беременна она не думает ни о чём, кроме ребёнка. И ей всё равно как, где и с кем она будет его рожать, ведь главное родить, и чтобы с малышом всё было хорошо. И этой ситуацией, конечно, можно воспользоваться если знать как подойти к делу.

За последним ребёнком я пришла в свой родной роддом в 2010 году. Мест в Дородовом Отделении вообще не было. Женщины поступали впритык к родам и выписывались после родов уже на третьи сутки, если не было осложнений. Со мною в палате лежало: две цыганки, узбечка Парвина, татарка Фаина, русская женщина и я, русская немка. Так получилось, что мы с узбечкой сдружились не знаю почему, наверное, мне понравилась в ней детская наивность, с которой она общалась со всеми в больнице. Перед родами мы проходили последнее обязательное УЗИ и надо сказать, что у врача ко всем нашлись какие-то придирки. Не углубляясь в медицинские термины, хочу сказать, что показаний к кесареву было достаточно у тех из нас, кто рожал впервые, а поскольку я рожала в шестой раз, то и пошла рожать сама. Парвина и Фаина были первородящие и на них просто накинулись и акушерки, и врачи, и даже узкие специалисты, прежде всего окулист и терапевт. Нашлись массы причин для того, чтобы сберечь здоровье роженицы, не пуская её в роды.

Конечно, они очень расстроились, потому что их личный врач в Женской Консультации никаких показаний к Кесареву не выявил при последнем приёме. Обе они на родном языке долго общались с мужьями, мамами, сёстрами, тётками, подружками, соседками… И на следующий день татарочку перевели в платную палату, а через пару дней она родила сама здорового мальчика, и сама пережила роды вполне прилично. Парвину же рано утром отвезли на Кесарево и у неё родилась девочка. Потом в роды ушла я и про остальных ничего не могу рассказать. Но с Парвиной мы потом, когда выписались из роддома ещё встречались пару раз и она мне рассказала следующее. Муж татарочки имел личный разговор с Зав. Отделением и пришёл не с пустыми руками к ней в кабинет, да и после родов он снова заходил к ней в Кабинет.

А у Парвины муж решил, что врачам виднее и ничего не стал предпринимать. Вот ей и пришлось пережить Кесарево. И никто не знает нужно ли оно было или без него можно было бы обойтись.

Конечно, я не врач, и не берусь утверждать, что этим женщинам нельзя было обойтись без Кесарева, но я шесть раз рожала детей и лежала в Дородовом Отделении и наблюдала за тем, как женщины из бесплатной палаты переезжали в платную, как только им рекомендовалось Кесарево, а затем благополучно рожали сами. Согласитесь, здесь есть о чём подумать.

Автор Ксения РОРМОЗЕР

Окт 19

Мне снится, что я иду по жёлтым осенним листьям и вдруг, прямо на меня катится огромное антоновское яблоко. Точь в точь такое, как лежит в парке Антониевского монастыря между учебными корпусами Университета. Я открываю глаза…смотрю на часы… о, ужас! Проспала на первый автобус, который едет из Бронницы в Новгород.

Через пятнадцать минут выскакиваю из дома, схватив со стола несколько печёных яблок. Иду, жую. Навстречу соседка, тоже торопится на автобус. Но она ‑ на рынок, зимние яблоки продавать. Они у неё все сплошь бордовые. Несёт сразу две тяжёлые корзины.

Я перехожу на другую сторону трассы (привычка с детства ‑ идти на встречу, движущемуся транспорту). Из дворов медленно тянутся молодые мамки с детсадовцами. Дети, словно осенний яблоневый сад, одеты сегодня в красные, зелёные и жёлтые куртки.

Срезаю дорогу к остановке по просёлочной дороге, дед Миша обгоняет меня на телеге, его кобылка в яблоках прихрамывает на левую заднюю ногу.

Народ ждёт следующий автобус. Бабы громко делятся вчерашними новостями, мужики молча здороваются друг с другом за руку и курят, поглядывая на баб.

Вдруг откуда ни возьмись, прилетает стайка лесных птичек. Садится на веточки молодых ранеток, и склёвывает сочные холодные плоды. Ранетки шлёпаются на асфальт и раскатываются по всей остановке.

Подъезжает автобус с яркой рекламой. На картинке улыбающаяся девушка держит в руке надкусанное яблочко в одной руке, а в другой ‑ «Дирол» с яблоком на этикетке, и надпись крупно: «Новый яблочный аромат!».

Всю дорогу до города я дремлю, прислонившись головой к окну. Шофёр выключает освещение в салоне, и, только проезжая Волотово, включает его снова. Выхожу на «Гагарина» и иду на остановку ждать пятый автобус. Мимо меня тихо проплывают в утренних сумерках сонные люди, как клочья тумана над нашей Глушицей.

Вот за четвёртым автобусом бежит парень, шофёр видит его и начинает притормаживать задолго до остановки. Парень довольный, что догнал свой автобус, лихо вскакивает в открывающиеся двери.

А вот из шестого автобуса, с огромной сумищей, пытается вылезти бабуся. Сумища застревает в дверях. Выскакивает мужик, освобождает застрявшее колесо сумищи и выносит бабе на платформу. Потом заскакивает обратно в автобус, бабуся благодарит его и суёт ему в руки яблоки, которые ловко достала из сумищи. Дверь захлопывается, и автобус продолжает свой путь. Бабуся тащится с сумищей на скамейку, долго перепаковывается, разговаривая сама с собой. Сидит на скамейке минут десять, потом медленно встаёт, заправляет волосы под вязанную шляпочку, вздыхает и медленно продолжает свой путь пешком.

Голуби сидят на перекладинах под крышей остановки и гадят на скамейку внизу. В небе летят чайки в сторону Волхова. Стайка воробьёв склёвывает созревшие семена на траве.

Грязный босой пьяница стоит около ларька Роспечати с ботинками в руках и икает. Через минуту его рвёт прямо на ларёк. Он скользит по стеклу рукой и падает в траву за пустые коробки. Вяло матерится оттуда и затихает.

Через дорогу, прямо с остановки перебегают две девушки и, как нарочно, прямо перед машиной ДПС. Хохочут. ДПС едет мимо.

Наконец подъезжает моя пятёрка. Я вхожу в салон, плачу за проезд картой «Береста» и сажусь у окна. В салоне тепло. И я понимаю, что замёрзла, пока ждала свой автобус. Еду. Мельком смотрю на пассажиров. Сегодня женщин на много больше, чем мужчин. И мужчины сегодня все пожилые, а женщины молодые. Среди них есть три знакомые студентки. У одной из студенток ярко рыжие волосы и огромная чёрная шляпа на голове, у другой – волосы розовые и блестящие голубые очки на носу, а у третьей чёрные ногти и пёстрый пушистый шарф вместо воротника на тонком летнем пальто. Мужчины все как на подбор одеты сегодня в серо-сине-чёрных тонах, и только один из них без шапки.

За окном осенние деревья. Те немногие листья, которые ещё не облетели с ветвей, словно парят в воздухе, как будто кем-то зачем-то подброшенные с земли вверх и замершие, словно на фотографии.

Приезжаем на конечную остановку. Люди теснятся к дверям, у молодой женщины рвётся тонкий пакет и по всему салону рассыпаются яблоки, она машет на них рукой и говорит, что собирать их не будет. Выскакивает на улицу и слишком быстро бежит куда-то… Кондукторша нагибается и собирает яблоки, она улыбается и складывает их на сидения рядом. Я выхожу из автобуса последней. Двери захлопываются. Мотор глохнет. Я шагаю на лекции.

Вечером, вернувшись с лекций, я присаживаюсь поболтать с соседкой на скамейке под окнами нашего дома, маленький Вовка выглядывает с лоджии, жуя своё вечернее яблоко, он кушает его долго и тщательно. Кушает, чавкая и наблюдая за тем, как его приятели пинают мяч во дворе. Потом он что-то им кричит и его огрызок падает мне прямо на голову. В ту же минуту Вовка скрывается из глаз. Соседка отводит взгляд в сторону. Я прощаюсь с соседкой и иду домой. Яблошневый день закончился вполне логично.

19.10.2019 Село Бронница
©Ксения Рормозер https://www.stihi.ru/avtor/otishie