Архив рубрики: ‘ Проза ’

Окт 7

Das Herbstheft

Автор: otishie

И не царь он мне и не бог,
И не луч восходящего солнца.
И не муж он мне и не друг
Почему надо мной он смеётся.

Я ему ни сестра, ни жена,
Ни любовница, ни подруга.
В чем пришла в его жизнь в том ушла.
Мы не поняли даже друг друга.

Ничего у нас общего нет
Ни детей, ни дома, ни храма.
Почему же его смех
Расстревожил старые раны.

Почему мне его не забыть,
Как промчавшийся мимо ветер.
Почему мне ему не простить
Тот единственный зимний вечер.

©Ксения Рормозер (Rohrmoser)

Апр 7

Воспоминание.

Автор: otishie

Воспоминание… Дух покаяния сильнее, чем когда либо. И хорошо, что священник читает список грехов сам, потому что душа за несколько минут до начала Таинства металась, пытаясь вспомнить хоть что-то достойное покаяния тет-а-тет (если бы Вы знали, как надоело каяться в одном и том же каждый раз! Чувствуешь себя идиоткой, которая спросила дорогу у прохожего, а сама пошла туда, где белый кирпич на красном фоне).
Прослушала покаянный список и с удовольствием поняла, что грешна и грешна во всём (пожалуй кроме аборта и склонения к нему). Так хорошо! ГРЕШНА(!) в том, что по ходу жизни забывается, точнее перебивается суетой, и вот так замечательно вспомнилось о незаштопанных дырах на душе. Благодарю за покаяние, благодарю.
Да, я отлично вижу, куда надо идти, но стою на церковной паперти минут десять, молчу и улыбаюсь, жмурясь на солнце, потому что прекрасно понимаю, что как только выйду на Promenade, – мгновенно перед глазами мелькнёт белый кирпич на красном фоне… Воспоминание.

07.04.2020
Село Бронница
©Ксения РОРМОЗЕР

В немецкой школе «Petrischule» зачитывали выпускное сочинение Эльфриды Рормозер: «…слёзы сопровождают нас всю нашу жизнь, мы плачем от радости и от боли…мы смотрим на этот Мир сквозь слёзы…» писала 16 летняя девушка, у которой не было проблем, потому что её отец обеспечивал сам свою маленькую семью, он был главным инженером на заводе «Дека» («Электрик» в последствии). У Эльфриды был замечательный голос, она брала уроки вокала при Петербуржской консерватории. И трудно было глядя на эту девушку не восхищаться её талантами и тем будущим, которое они предполагали. Но, как позднее скажет о своей судьбе сама Эльфрида, а судьба для каждой женщины начинается с её замужества, так вот эти слова она сказала о своём замужестве: «к этому счастью или не счастью рано или поздно приходит каждая женщина». И она вышла замуж за большевика, революционера, Красного партизана, и в конце карьеры – работника НКВД. Немецкая родня была в шоке: «куда смотрит Эмма, он «красный» с головы до ног!». Тогда никто не мог предположить в мультинациональной России, что судьбы тысяч людей переломает их собственная национальность. «Фридусик, запишись Еленой, нельзя тебе оставаться с немецким именем» много раз просил её муж, но Эльфрида неизменно отвечала, что немкой родилась и немкой умрёт.
«Начальнику первого спецотдела НКВД…меня сослали не предьявив никаких обвинений, ни арестована ни судима никогда я не была…живу в землянке с больной матерью и сыном. Сын не имеет возможности учиться т. к. должен быть при больной матери, он сам страдает от малярии, я инвалид и должна одна через силу работать, зарабатывать семье на кусок хлеба. На работу и обратно я должна ходить 30 км в день с больными ногами…» 1938 г.
Каждый год прабабушка Эльфрида писала и писала с просьбой прекратить ссылку ей и её семье. И каждый год получала отказ. Рядом с ней были другие сосланные немцы и с ними обошлись ещё более жёстко – разбили семью, и сослали в разные области России отдельно мужа, жену и детей. Но не долго и её семья была вместе.
«…если даже я терплю за мужа, который преданно служил своей партии, то я уже давно отмучилась за все его грехи …хочу быть свободной, как и другие матери отдающие своих детей Родине….старший сын – пропал без вести, дочь – артистка, уехала с труппой для культобслуживания наших бойцов и два года я не имею о ней никаких вестей…младший сын только ждёт приказа, чтобы вступить в ряды Красной Армии…здесь в селе Мишкино (Башкирская АССР) я потеряла старушку мать…» 1944 г.
После Победы, после 1945 года младший сын пришёл к матери со своей молодой женой, она по дороге натёрла ноги и одела тапочки, которые несла в подарок своей свекрови. Посмотрев на невестку Эльфрида сказала сыну по-немецки: «Тот же навоз издалека привёз». Свекровь есть свекровь.
«…17.09.1959 года мне была выдана справка о том, что применённая адм. выселка 1938 года отменена и я считаюсь реабилитированной. Так как я и моя семья проживали в городе Пушкине, я обратилась в исполком с просьбой выдать мне справку о том, что мы действительно там проживали, но мне ответили, что таких архивных данных у них нет, поскольку они утрачены в результате военных действий…что мне делать дальше? Ехать в Ленинград и искать людей, которые могут подтвердить мои слова, но прошло 24 года! …»
И сбылась последняя мечта Эльфриды. Она переехала из Башкирии, из земли, где было пролито столько горьких слёз и пережито нескончаемое количество скорбей, на родину – в Ленинград, где и умерла в 1974 году, благословив двух своих правнучек Ксению и Марию.

Теперь мы смотрим на этот Мир сквозь слёзы всю свою жизнь…

13.01.2020 Село Бронница
©Ксения Рормозер https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Например, о блокаде Ленинграда. Опираясь на традиционно известные факты: дневник Тани Савичевой, музейную блокадную комнату и весы с кусочком усохшего блокадного хлеба. Или на факты, рассекреченные в последнее время: неоплачиваемые общественные работы по 8-12 часов жителями осаждённого горда, эвакуация двухсот тысяч детей в сторону врага по чьей-то жестокой ошибке, каннибализм (о котором писалось в журнале «Der Spiegel» ещё в 2002 году), квартплата и не функционирующие коммунальные услуги, что за хлеб по карточкам нужно было ещё и платить, что 15 минутное опоздание на работу было уголовно наказуемо. Или на дневниковые записи молодых людей, собранные Миленой Третьяковой, директором по развитию АНО «Культура памяти».

Как писать о том, о чём слышали дети и внуки блокадников в семейных разговорах на кухне. Возможно ли написать о том, что боль их родных стала их родной болью. Кто посещал мемориал на площади Победы в Ленинграде, тот слышал постоянные звуки метронома: так вот боль блокады, как пульс не выживших, звучит в душах их живых потомков до сих пор. И боль эта неутолима. Кто был в Кобоне в музее «Дорога Жизни», тот понимает о чём идёт речь. До сих пор местные энтузиасты вытаскивают со дна ладожского озера обломки машин, оружия и прочих военных трофеев времён блокады Ленинграда. До сих пор «горит» в солнечных лучах крест, украшенный кристаллами хрусталя, над местным храмом во имя святителя Николая, на который ориентировались как наши лётчики, так и фашисты, бомбившие «Дорогу Жизни» и бесконечный поток ехавших и шедших по ней тысяч и тысяч человек, покидающих осаждённый город, а также машины с продуктами, поставляемые в Ленинград, в обмен на оружие, производившееся в нем и гуманитарную помощь от Великобритании и США (да, была и такая помощь, просто о ней не говорили до сегодняшнего дня, как не говорили о многом другом).

Как писать о том, о чём вместе с нами на семинаре в Репино, организованном гуманитарным фондом поддержки и развития русско-немецких отношений «Русско-немецкий центр встреч» (СПб), плакали над рассказами детей блокады внуки воевавших с нами немцев? Это было так пронзительно, так верно, так незабываемо. Слёзы сочувствия ;; та самая единственная гарантия мира на земле между народами Германии и России. И пусть молодые журналисты из Германии не смогут рассказать обо всём, что видели и слышали на семинаре в России в силу политических причин, но они никогда не забудут свои слёзы сочувствия, и может быть именно это воспоминание однажды удержит их перо от неправды в репортажах о России. И может быть их сочувствие нашему горю подвигнет русский народ к прощению врагов, о котором заповедал Господь на веки вечные. Потому что мы продолжаем жить вместе на этой Земле, дышать одним воздухом и есть хлеб, которого так не хватало в своё время блокадному Ленинграду.

Магистрант кафедры журналистики НовГУ Ксения Рормозер

20.12.2019 г. Село Бронница

Каждый приходящий в этот Мир однажды узнаёт, что и мир этот и он сам сотворён Господом Богом. И это первая истина, которую принимает человеческая душа. Потом, когда радость от осознания себя творением Божии поуляжется в сердце, в голове возникает первый вопрос: КАК это произошло. И человек довольно быстро находит книгу, в которой собрана вся информация о Боге – Библию. Человек начинает читать с самого начала, с Ветхого завета, с книги Бытия. Ну а когда пройдёт восторг от прочтения первых трёх глав, где рассказывается о создании этого Бытия, именно там человек впервые читает слово «заповедь» (И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. Бытие глава 2 стих 16, 17) он вдруг понимает, что отношения с Господом Богом нужно строить так же, как он стрит свои отношения в семье, на работе, и в любых других сообществах с другими людьми. С людьми, от которых он зависит – он строит отношения аккуратнее, чем с теми от которых зависит мало или вовсе никак не зависим. «Но Господь – это Творец мой! И от Него зависит и жизнь моя и моя смерть. Более того, только от Него зависит и моя вечная участь!» – однажды эта мысль оглушает сознание человека, и он довольно долго к ней привыкает. А привыкнув начинает читать Библию дальше, внимательно замечая для себя слово «заповедь», потому что это те самые границы, в которых ему отводится место Богом для жизни и общения с Ним. Более того, это границы вечной жизни и вечного общения с Благословенным! И человек торжественно внимает словам Десяти заповедей с абсолютной готовностью их исполнять ежедневно с радостью и благодарностью за то, что осознал свою принадлежность Господу Богу. Он готов быть верным Живому Богу невзирая на то, что не видит и не слышит Его. Он готов доверится полностью и до конца!

И вот в его повседневность входит Первая заповедь (здесь и далее читаем книгу Исход главу 20 стихи со 2 по 17): «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». И вот начинаются первые сомнения – Господь говорит с евреями, а не со всеми людьми на этой земле! Почему именно с евреями, а не с русскими, японцами, немцами, и т. д. Или вообще почему было тогда в Вавилоне сразу всем народам чётко и ясно на одном родном языке объявить вот эти заповеди, а потом уже за неисполнение их взять да рассеять непослушных на все четыре стороны… Почему бедным евреям пришлось терпеть одним столько горя-злосчастия за свою веру и за отступления от неё, когда как остальные народы вели себя как в голову взбредёт (страшно даже представить КАК им взбредало себя вести в разное время).

Дальше в его повседневность входит Вторая заповедь: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои». И сомнения продолжаются – как же так, человеку свойственно подражать Творцу, ему очень хочется запечатлеть всё, что он видит и чувствует, если уж не нарисовать, то изобразить словами, музыкой свои чувства к прекрасному этому Миру, тем более что «Всё во всём – Бог!». И потом, Бог знает, что я грешен – я не такой как Он – Святой и Всемогущий, почему же Он прощая меня на исповеди будет наказывать моих детей за мою вину?

Дальше в его повседневность входит Третья заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно». И сомнения продолжаются – имя любимого человека сладко произносить как можно чаще, всюду слышишь именно это имя и поворачиваешь голову к тому, кто произносит его, словно хочешь присоединиться к радости, хочешь со-звучания.

Дальше в его повседневность входит Четвёртая заповедь: «Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его». С радостью! Легко и просто человеку ничего не делать, тем более что это разрешается Творцом Вселенной! Смиритесь работодатели – в субботу я под любым предлогом на работу не приду! Точка. Но если меня уволят, кто покормит меня и моих детей и моих стареньких родителей, с чего я подам бомжу на пропитание? Всё само собой усмотрится?

Дальше в его повседневность входит Пятая заповедь: «Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе». О, великое сомнение в том, что такое почитать родителей. Это что же получается слушаться их всю жизнь? Или это правило распространяется только на не женатых, а после того, как прилепился к жене своей, родителям нужно только помогать по мере возможности (или не возможности тоже?). О, как они сердятся, когда ты их не слушаешься! И сердитость их здоровья не прибавляет никому. И, кстати, насчёт земли… где моя земля, которую Бог мой даёт мне?

Дальше в его повседневность входит Шестая заповедь: «Не убивай». Ни комаров? Ни бешенную собаку? Ни врага?

Дальше в его повседневность входит Седьмая заповедь: «Не прелюбодействуй». А так хотелось… потому что постоянно восхищаешься кем-то, а не своим супругом (супругой), ну что с него взять, «горбатого могила исправит» и прочее в том же духе…но ведь когда-то было время, казалось, что не сможешь дышать без него. А теперь кажется, что не надышишься случись от него оторваться!

Дальше в его повседневность входит Восьмая заповедь: «Не кради». Это значит, что в общественном туалете бумагу не воруй, в больнице чистящие средства случайно в свою сумку не роняй, если кондуктор тебя в автобусе не заметил сам ему протяни деньги за проезд, в супермаркетах мешки рулонами не откручивай, а бери только столько сколько нужно и т. д. и т. п. В общем прощай халява!

Дальше в его повседневность входит Девятая заповедь: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего». Сплетни у нас в деревне – это больше, чем фольклор, это краски, которыми раскрашена наша сельская повседневность… Поменять среду обитания? Или стиль общения? Что дешевле?

Дальше в его повседневность входит Десятая заповедь: « Не желай до́ма ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего». Но так не бывает! Человек всегда смотрит на то, что есть у того, кто сейчас ближе всего и решает для себя «хочу такое же» или «не, себе оставьте лучше». Как быть с привычкой тащить нужное в свою нору?

Человек откладывает Ветхий завет в сторону и много дней ходит в разбитом состоянии, потому что не понимает, КАК изменить свою привычность ТАК, чтобы и в Бога веровать и ближних вокруг не обидеть? И скоро понимает, что либо Богом надо жертвовать, либо ближними…

И вот тут, листая Библию дальше, человек находит Новый завет! О, думает он, Ветхий завет целиком и полностью написан для евреев, а я всё-таки не еврей! А ну ка посмотрим, что заповедано для не евреев.

И читает Нагорную проповедь Господа Иисуса (здесь и далее читаем Святое Евангелие от Матфея) глава 5

стих 17: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все».

стих 21: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду»

стих 27: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

стих 31-32: «Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».

Стих 33-34, 37: «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого».

Стих 38-41: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два».

Стих 42-44: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся. Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…»

И окончательно понимает, что не справится ни с Ветхим, ни с Новым Заветом. Он ходит и болеет Богом год, два, три… пока не приходит в Церковь. Там он слышит слова Господа Христа «Приходящего не изгоню вон…» и отвечает своему Богу приблизительно следующее: «Благословен Ты Господи всегда и во всём, но я не благословен, хотя и по образу и подобию Твоему сотворён Тобою. Я честно прочёл Библию и понял только одно – я сам не справлюсь, у меня не получится жить по Твоим заповедям, нет во мне ни сил, ни мудрости, ни любви. И уйти от Тебя я уже не могу и быть с Тобою не могу, потому что тьма отделена Тобою от света. А мой грех – тьма рядом со светом Твоей Святости. Что мне делать? Как жить? Помоги мне! Я не понимаю, как измениться и как изменить свою жизнь. Я пришёл к Тебе, Господи и никуда не уйду до тех пор, пока Ты не поможешь мне жить так как Ты хочешь, чтобы я жил. Благослови меня, Господи!»

09.11.2019 Село Бронница

©Ксения Рормозер https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Сен 29

Летняя тетрадь

Автор: otishie

Долгий солнечный день.
Сижу на тёплом камне.
Ветер едва скользит между листвой.
На небе с утра ни облачка.
Вода в озере прозрачная до самого дна.
Опускаю ладони в воду. На самой поверхности она приятно-горячая.
Медленно плыву на середину озера и наблюдаю за тем, как по песчаному дну тянется за мною следом тень большой рыбы.
Там, на середине озера, в лодке лежишь ты и загораешь.
Я забираюсь в лодку и вода с моих волос капает на твои руки.
Ты спишь. Лодка медленно покачивается на воде, словно люлька.
Я засыпаю рядом с тобой.
Поздно вечером мы просыпаемся одновременно, когда последний солнечный луч на минуту замирает над лесом.
Сумерки.
Ты берёшься за вёсла и скоро мы причаливаем у нашего дома.
Ты берёшь меня за руку и мы идём домой.
Дома всё ещё жарко, хотя окна были открыты настежь целый день.
Поужинав ты садишься на крыльцо точить ножи, а я замешиваю тесто на хлеб.
В полночь, завернув горячий хлеб в полотенце, мы идём спать.
Мы знаем, что завтра будет новый день, но не знаем будет ли он таким же тёплым, как наши ладони.
Таким же желанным, как наша любовь.

29.09.2019 г.
Село Бронница                ©Ксения Рормозер  https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Сен 20

Вокзалы не спять, вокзалы замирают.
Как замирает тьма ночная в тени солнечного дня.
Как замирает тишина в звучании угасающего эха.
Как замирает летнее тепло в пёстрых осенних листьях.
Как замирает вода превращаясь в лёд.
Как замирает падающий в безветрие снег под жёлтыми фонарями.
Вокзалы не спят, они замирают от неестественной пустоты перронов.
И кажется, что пустота эта наполнена дыханием тех, кто был сегодня на вокзале.
Никогда я не могу спокойно воспринимать пустые вокзалы.
Они только замерли. Их настороженная пустота живёт расставаниями и встречами.
Живёт бесконечными расстояниями между живыми и жившими.
Замершие вокзалы, как люди в ожидании воскресения мертвых.

11.09.2019 Село Бронница
©Ксения Рормозер https://www.stihi.ru/avtor/otishie

«Наука любит рикошеты, фокусы, фантазию, если можно так выразиться. Так, например, милейший аббат Адельмонте,

о котором я вам говорил, производил в этом отношении удивительные опыты».

Александр Дюма-отец «Граф Монте-Кристо»

Сначала, вы читаете Евангелие и восхищаетесь Господом Иисусом. Потом читаете Деяния святых Апостолов и восхищаетесь первыми христианами. А затем смотрите с высоты XXI века на баснословное количество вселенских святых, и вас до глубины души потрясает возможность стать такими же как они!
Но кто такие христиане? Как их отличить от обычных людей? Все ли стоящие в храме на службе понимают, кто они такие и зачем приходят на богослужение?
Как христиане воспринимают себя сами? Что значат слова апостола Павла сегодня: «Наблюдайте за собою… каким духом водитесь»?
Почему жизнь в стиле «а ля христианство» слишком ясно бросается в глаза тем, кто живёт молитвенной жизнью, и совершенно не отличается по внешним признакам в глазах людей, продолжающих жить материальными заботами. Работает ли сегодня критерий «по делам их узнаете их» относительно христиан? На этом вступление заканчивается.
А теперь слушайте, что произошло в одной русской или, может быть, не совсем теперь русской епархии в не столь далёкое от нас время.

Среди постоянных прихожан храма была одна старушоночка – классический «божий одуванчик». Когда она появилась в храме первый раз, никто бы вам точно не сказал, потому что за последние двадцать лет на приходе настоятели менялись аккурат каждые несколько лет. Одни были совсем старенькие и умирали, других епархиальное начальство назначало «временно исполняющими обязанности настоятеля» до перестановки в штатном расписании. Священников в те времена катастрофически не хватало, а не закрытые советской властью церкви надо было окормлять во что бы то ни стало. Ну, и как водится, шлейф «фанатов» одного настоятеля мгновенно рассеивался на приходе с приходом другого настоятеля. Так что, спроси вы очередных «постоянных» прихожан, когда исповедовалась или причащалась эта бабушка, совершенно точно никто бы вам не ответил, потому что местные захаживали в храм только по большим праздникам и то большую часть службы проводили в праздных разговорах на злобу дня. А «дежурный» настоятель, у которого она исправно брала благословение, тоже не дал бы ответа на этот простой для живой общины вопрос, потому что сразу после службы его уносило вихрем хозяйственных забот.
Так вот и жила эта старушка без особой пользы для своей души, привязавшись к храму как плесень. От покойной родительницы ей достался в наследство маленький скрипучий домик – два окна наперёд, десять соток огорода, да портрет Иисуса, аккуратно вырезанный однажды её мамой из какого-то журнала и вставленный в большую рамку за стекло между портретами сродственников. Надо сказать, что произошла эта метаморфоза с родительницей совершенно неожиданно для её дочери, потому что мамаша была всю жизнь фанаткой социалистических идей и даже в своё время отличилась тем, что в одиночку ратовала за закрытие местного храма. А тут вдруг, ни с того ни с сего, такое превращение. Но портретом Иисуса всё и ограничилось. В храм её родительница не заходила никогда.
Как бабусечка умудрялась прокормиться на свою пенсию и скромный урожай трудно сказать. Никого из родни у неё на этом свете не осталось, так что опереться в случае неурожая ей было абсолютно не на кого. И она, конечно, как всякий одинокий человек, чувствовала себя не защищённой от невзгод этого Мира. Каждую обиду она воспринимала как оголённый провод, и долго не могла прийти в себя. После смерти матери она очень скоро поняла, что никому во всём свете нет до неё никакого дела, и крепко ухватилась за последнюю доступную ей по силам возможность приходить в храм на всевозможные службы. Никто её там никак не беспокоил, и в тоже время она была среди людей. Создавалась некая иллюзия общения и её это вполне устраивало. Вот придёт она, бывало, встанет у входа и простоит, не шелохнувшись до конца службы. Покрестится, поклонится и домой. Не сложно и приятно.
С односельчанами тоже как-то без особого азарта эта бабусечка общалась. В своё время работала она в библиотечном архиве в городе и привыкла в силу своей специальности к вынужденному отсутствию людей в своей жизни. Её прежние подружки дружно лежали на кладбище, а те, что помоложе, были такие энергичные, что у неё не хватало сил сочувствовать их разнообразным и бесконечным житейским событиям. Ей и без них сложно было выживать каждый день, управляясь по хозяйству. Привыкла она всё больше дома, за вязанием или чтением книжек сидеть. А от самого захватывающего книжного сюжета, как известно, всегда можно отгородиться, если просто отложить книгу в сторону и пойти на огород.
Правда на огороде её можно было увидеть аккуратно с пяти утра до девяти, а потом уже нет – отлёживалась она от трудов земных день, а то и два дня подряд. Давление у неё в последнее время стало совсем непослушным. Так бы вот и дожила она своей пыльной, утратившей краски жизнью до самого гроба, но, увы, пришло и на её седую голову искушение.

Продали рядом с её огородом соседи свой дом. Мамаша у них померла, а они из города мотаться даже летом не хотели на родную землю. Сытые, что говорить, – не надо им земли.
Купил у них эту землю тоже человек небедный: два бизнеса, две машины, жена, любовница, двое детей, двое внуков. Себе на уме человек. И сразу же, как они переехали, пришёл он к бабусечке сказать, что будет сносить старый забор и новый ставить. Дом деревянный будет тоже сносить, и ставить каменный. Так что, говорит, мол, прости соседушка, пошумим мы года два-три.
- Ну, а за моральный ущерб, – говорит, – я тебе новый забор поставлю, ведь твой-то как волны в море: волнуется в разные стороны! Ха-ха-ха!
Уходя, сосед как бы ненароком спросил:
- А свою-то землю продать не хочешь? – Но, увидев испуг на лице старушки, махнул рукой и зашагал бодрым фитнес-шагом к себе на огород.
Бабусечка слегла в кровать с очередным приступом мигрени после его ухода. Из глаз её полились слёзы, да так обильно, что и портрет Иисуса она видеть перестала совсем. Только всхлипывала и причитала что-то шёпотом.
Через неделю ровно сосед начал свои манёвры. Снёс вообще весь забор и свёз его в неизвестном направлении. Бабуся почувствовала себя голой. Этого беззаборного состояния не понять городскому жителю, а вот деревенский житель мгновенно почувствует себя некомфортно, если оставить его без забора. Это всё равно, что кожу снять с живого. Нельзя, чтобы огромный Мир подступал к деревенскому человеку слишком вплотную. Он этого не любит. Забор же несколько смягчает приближение реальности, потому что человек, постоянно живущий в окружении леса, обязательно нуждается в личной территории. Иначе ему психологически тяжело постоянно бодрствовать вблизи дикой, до сих пор ещё очень дикой природы.
Так вот, пришла наша бабулечка расстроенная в храм и просидела всю службу на скамеечке. Что было для неё совершенно не свойственно. А потом нога за ногу доплелась до дома и упала спать. Аппетит у неё пропал на следующий день, когда сосед привёз вагончик и трёх «достарбайтеров». «Оккупанты» – мелькнуло в голове у старушки, когда работники перепутали соседский туалет с её туалетом, благо стояли они аккуратно рядом, но их ещё недавно разделял забор! И это было только начало.
Война разразилась в августе, когда стали поспевать долгожданные плоды на её огороде. И «оккупанты» регулярно «путали» плоды соседа с её плодами! Но за руку их поймать бабусечке никак не удавалось. Она просто тихо плакала, прячась за печкой, когда очередной раз с грядки пропадал кабачок или куст картохи. Про ягоды, яблоки и груши она уже даже не вспоминала.
Варений и солений старушке совершенно не удалось заготовить на зиму, и она тоскливо вспоминала голодное послевоенное детство, когда они с мамой вернулись в родное село, начисто выжженное фашистами. Долгих, очень долгих десять лет они ждали хоть какого-то урожая от новопосаженных кустов смородины и яблони, что пересадили из лесу. Голод терпеть было уж очень тяжело, но никто из односельчан никогда, ни разу не поднял руку на соседское! Хотя принято считать, что воровство – основная особенность тёмной стороны русского национального характера.

Старушечка простаивала на коленях перед портретом Спасителя каждый вечер, вся в слезах с укором смотрела она на святой образ любви и милосердия, и душа ходила в ней ходуном. Нечем было ей утешиться, не у кого в селе просить помощи. Дачники были чужие, а свои – такие же старушки. Не стали бы они за неё заступаться. А в милицию обратиться она и не подумала даже. Воспитание было такое: сама упала – сама и вставай.
Спаситель, как Ему и следует, терпеливо молчал глядя на старушкино искушение. Но искуситель никак не мог заткнуться: он жужжал ей в душу, без конца перебирая тысячи вариантов расправы над «оккупантами». Старушка пыталась отмахиваться от его жужжания, но пережив зиму впроголодь, она отчётливо поняла, что вторую такую же зиму осилить ей просто не хватит сил. А положить душу свою за ближнего, да ещё и «оккупанта» ей, ой как не хотелось!
На беду, в один предвесенний вечерок, она стала перебирать свою библиотеку на чердаке. Дрова заканчивались, а новые купить у неё уже не было денег: последние копейки она истратила на овсянку и растягивала один половник каши на весь день – картоху-то почти всю украли «оккупанты»! Старушонка была вынуждена прогревать избу старыми книгами и старыми газетами днём, которых к счастью накопилось у неё за жизнь очень много. На ночь она оставляла в печке всего три палена. Тут-то ей и попался на глаза «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма, и что-то тенью мелькнуло в её голове. Что-то неуловимое. Она оставила книжку рядом с кроватью на тумбочке, чтобы почитать на ночь.
Ближе к вечеру съела две последние ложки овсянки, выпила травяной чай. Прикрыла заслонку у печки. Одела валенки, старую телогрейку, завязала ушанку под подбородком и влезла под одеяло. Только было собралась уснуть, но вспомнила про Монтекристо и взяла книгу в руки.
Кто из нас не читал Александра Дюма? Все читали. Его искромётный стиль выражения мысли, его феерическая фантазия, его непосредственность – просто восхитительны! Но давайте не будем забывать о том, что все, абсолютно все книги вдохновляют нас на самые неожиданные поступки!
И кто, скажите мне, кто из авторов может поручиться за то, что его книга не станет проводником в Мир Живых, отравленных злобой идей постоянно жужжащих около каждой души духов тьмы?
К сожалению, наша старушка попалась на удочку. И не выдержала искушения. Дочитав до того места, где граф Монтекристо учит жену прокурора разным методам отравления, она увидела для себя совет, приемлемый для войны с «оккупантами». А именно – поливать овощи водой, в которой растворён яд.
И вот когда она прочитала эти строчки и сообразила их откровенную пользу в своей безнадёжной ситуации – ей сделалось жарко. Она развязала ушанку, сняла валенки и телогрейку, открыла дверь в весеннюю ночь и расхохоталась.
- Как просто, Боже мой, как же это просто! – громко сказала она глядя в небо и вдруг спохватилась, что её могут услышать «оккупанты» и догадаться о её планах. Она скорее захлопнула дверь.

Теперь старушку было не узнать. Каждое утро она делала зарядку и выходила из дому, чтобы походить по росе босиком, как в детстве; потом ела овсянку и читала книги по химии. Читала как одержимая. В храм она ходила бодро и отстаивала службу как прежде, не прикасаясь даже руками к скамейке. А когда земля освободилась от снега и повсюду показалась нежная зелёная травка, наша старушка поехала в город и вернулась оттуда с пакетом семян и того самого удобрения для «оккупантов», о котором так сказочно написал Дюма.
Всё заверте…
Высадив картошку, старушка следом высадила и все остальные овощи. Тщательно пропалывала грядки и ежедневно поливала свои посадки. Досторбайтеры диву давались – откуда в этой чахлой на вид старушонке столько жизни! «Оккупанты» ставили забор очень медленно, видимо один трудодень стоил по их меркам не слишком дорого. Поэтому они решили тянуть время, как в прошлом году.
И вот настал момент, когда окрепли пёрышки у зелёного лука, а рядом редисочка красными боками так и манила взгляд, так и хотела выпрыгнуть из земли. «Оккупанты» заметили нетерпение редиски к вечеру и сторожили старушку попеременно. Она просто чувствовала их взгляды на своей спине и специально тянула время: то подвязывая веточки у смородины, то поправляя края грядки. Наконец, она ушла в храм, специально хлопнув калиткой, погромче.
Из храма она не торопилась домой вообще. После службы поболтала с соседками. По пути зашла в магазин, а там, к счастью, привезли хлеб, и она отстояла длинную очередь. Брали по десять буханок, чтобы кормить свиней, а она скромно взяла одну буханочку белого. Продавщица ещё удивилась:
- Чё так мало берёшь? – а она ей ответила, что тянет последние копеечки с пенсии и хотела бы купить больше, да жизнь теперь у неё такая, что сама она на себя не похожа стала. Продавщица только вздохнула в ответ.

Было очень, очень тихо, когда бабуся вернулась домой.
А вернулась она в сумерках. Не зажгла лампады, не разделась, прямо впотьмах, как была, легла спать. Уснула как девочка: полная надежд, лёгким сном. Утром её разбудил не звон колоколов, а сигнал клаксона. Это приехал сосед выдать оплату за неделю своим работникам. Ему никто не открыл. Вагончик был заперт, работников нигде не было. Сосед обошёл участок, спросил у старушки, не видела ли она их. Старушка ответила, что, конечно, видела вчера, но вот вернулась поздно, и вечером де не видела их вообще, да и не искала специально, чтобы посмотреть!
Сосед обошёл всю деревню и наткнулся на своих работников на речке, куда приехал помыть машину, потому что заляпался по дороге по самые стёкла – был дождь ночью. Работники дружно утонули в реке, их голые тела поплавками прибились к мостику, на котором аккуратной стопочкой лежала их одежда. Сосед матерился и звонил в милицию. Милиция приехала через три часа – дорога, сами понимаете. Оформили протокол. Трупы увезли на «скорой», которую ждали ещё три часа – всё та же дорога виновата, это понятно. Опросили соседей, то да сё да. Написали в свидетельстве о смерти «несчастный случай» через утопление. И уехали, уехали, уехали из села вместе с погибшими «оккупантами».

Бабуся ходила по избе туда и сюда, и не могла найти себе места от радости!
- Ах, как просто, как же просто, Боже мой! – твердила она и, похохатывая, потирала руки, глядя на портрет Иисуса. И в какой-то момент ей вдруг показалось, что Иисус подмигнул ей левым глазом. В этот момент погасла лампада. Душа дрогнула у старушки, она ахнула и размашисто перекрестилась. Снова засветила лампадку, но на портрет глаз не подняла.
Прошло, может быть, недельки две, и сосед привёз новых достарбайтеров ставить забор. Эти взялись за работу энергичнее предыдущих. За неделю отмахали сразу одну сторону периметра. Но когда хозяин приехал принимать работу, то обнаружилось, что раствор они развели не в той пропорции, и кладка поехала. Пришлось им всё переделывать. Хозяин платить им не стал. Они расстроились. Ругались всё следующее утро на родном языке, потом ушли на рыбалку и, вернувшись поздно вечером с рыбой далеко за полночь, стали готовить еду на костре.

Старушка полола огород, ходила в храм, опять полола, потом поливала свои посадки и постоянно ждала нападения «оккупантов». Но те никак не проявляли интереса к её огороду. Вот вообще никак. А на зиму-то надо было и себе что-то вырастить. До Троицы время ещё было, так что бабуся отправилась с ведром картохи рано поутру к старой мельнице, и там аккуратно раскопав несколько длинных грядок, посадила картошечку себе на зиму. Соорудила невысокий плетень вокруг тайного огородика, искупалась в речушке и к вечеру вернулась домой. Первым делом посмотрела на родном огороде – всё на месте. Удивилась и пошла спать.
Так миновал июнь и половина июля. Никто не покушался на её бедовый урожай, ни-ни. Оккупанты кушали исключительно свою пищу. Молились по пять раз в день, и работали, работали, работали. Но в августе Аллах их всё-таки упустил из виду. Им оставалось доделать всего два пролёта в заборе, когда созрел первый кабачок. Старушонка как всегда была на вечери, а после сладко пахнущей ладаном службочки (голова у старушки всегда переставала болеть от этого запаха) одна приятельница вдруг пригласила её к себе на чашечку чаю по причине именин.
И они так увлеклись воспоминаниями, что и не заметили, как наступила ночь. А поскольку в селе фонари «офонарели» аккуратно в день окончания советской власти, то приятельница оставила бабулечку у себя ночевать.
– Иначе сколупнёшься гденть впотьмах, – сказала она, помогая взобраться старушонке на печку, и закрыла ноги приятельницы старым тулупом.
Утром бабуся вернулась домой и первым делом пошла посмотреть на огородик. Были выкопаны: три куста картохи, морковь и исчезло три кабачка! А так же аккуратно срезана зелень со всего лука! Бабулечка вздохнула и оглянулась посмотреть, как себя чувствуют «оккупанты». Но их не то что не было видно, их было даже не слышно. Через два дня приехал принимать работу сосед и, открыв вагончик, обнаружил три трупа. Он выпал из вагончика и истошно заматерился. Он бегал с телефоном по участку и кричал, чтобы приехала милиция, что у него умерли рабочие. Потом он присел на крыльце, выпил залпом бутылку водки и тихо заплакал. Милиция приехала на этот раз за два часа, а скорая нисколько ходу не прибавила и приехала через три часа, не взирая на сухую погоду и отсутствие вызовов. Фельдшер осмотрел каждого покойника, а потом принюхался и разжал одному за другим зубы. У каждого во рту было слишком много насвайя! Ну, все же знают, что восточные люди по национальной привычке принимают бодрящее. Поэтому никто этому факту удивляться не стал. Так и записали в свидетельстве о смерти – «несчастный случай» по причине передоза.

Старушкина душа скакала от счастья, а сама она плакала и крестилась стоя в толпе причитающих соседушек около «скорой помощи», когда туда загружали почивших «оккупантов». Распрощавшись с соседками, она медленно вернулась домой, покушала и, перед тем как уснуть, уткнулась головой в подушку и долго хохотала.
Август закончился очень тихо. Столько смертей за одно лето в одной деревне – это было небывалое событие. Пусть умерли не свои, а пришельцы, но смерть ведь всегда действует на живых взбудораживающе.
В скорости после этого события старушка собрала весь свой горе-урожай, сложила в компостную яму и сожгла. Соседям сказала, что вредители пожрали всё, так что и есть нельзя. Некоторые дачники даже пожалели старушку – дым-то от её ямы смердел по всему селу, потому что было безветренно, – и поделились с нею кто, чем мог. Она поблагодарила, выждала пару недель и потом тихими вечерами перетаскала со старой мельницы отлично уродившуюся картошку.
Когда урожай подсох и был бережно убран в подпол, старушка повеселела. Купила у одного зажиточного односельчанина наколотых дров со всей пенсии. После того как сложила дрова в дровяник, аккуратно расставила по полкам на чердаке остатки своих книг. И, особо завернув в свежую газету «Монте-Кристо», убрала его в прабабушкин сундук на самое дно, прикрыв сверху старой одеждой.
Зима прошла в тепле и сытости. Бабуся встретила весну в полной боевой готовности, потому что снова съездила в город за семенами и чудодейственным средством от «оккупантов». И как только зацвела черёмуха, она вышла на огород высаживать рассаду в тепличку. А когда берёзка выпустила первые ароматные листочки, бабуся уже вовсю высаживала в свежеперекопанную землю проросший картофель, как на родном огороде, так и у старой мельницы, куда она ещё в начале апреля потихоньку снесла всю навозную кучу из-за сарая.

Сосед привёз работников в начале июня, поселил в вагончике, рассказал им про то, что до них тут работало три наркомана, и они умерли от передоза. И что если он заметит что-то неладное, то не только выгонит их вон, но и ничегошеньки не заплатит! Те обещали работать честно и вести себя как полагается.
Война началась снова. Новые «оккупанты» работали, не ленились, один день от зари до зари, а другой день отсыпались. На огород бабкин посматривали лукаво и посмеивались между собой. Старушка делала вид, что ничего не замечает и жила своей жизнью. Ходила в храм, поливала огород, и вязала носки на продажу, потому что приехала новая семья дачников, которая очень скоро через ближайших соседок узнала, что есть в селе бабуся, которая отлично вяжет носки, да и за работу не дорого берёт. И вот дачники, прогуливаясь по окрестностям, заглянули к ней и договорились, что она им за лето свяжет десять пар носок. Шерсть они привезли с собой из города. Интересная у них была шерсть, шотландская. Купили они её по случаю прошлым летом, когда отдыхали в далёкой Шотландии. Старушка удивилась, но улыбнулась и согласилась связать им носки из их шотландской шерсти. Так вот и сидела она вечерами у печки за вязанием.
Дни менялись местами с ночами так резво, что старушка и не заметила, как довязала последнюю пару носок. Собрала она их в корзинку и понесла дачникам продавать.
Те обрадовались, пригласили её в дом, даже вином шотландским угостили и ещё бутылочку с собой ей завернули да в корзинку сунули, пока рассматривали носочки. Видать не слишком им понравилось «Шотландское». Дети стали сразу примерять свои носки и бегать по всему дому, радуясь обновке. Дачники очень щедро расплатились со старушкой. И та, пьяненькая, сразу решила зарулить на радостях за дровами к зажиточному соседу. Да и купила, не подумав в два раза больше дров, чем ей надо было. А дома обнаружив в корзинке бутылочку «Шотландского», решила догнать весёлое настроение. Ну и уж конечно, когда протрезвела, вспомнила, что ей столько-то много дров не нужно, да поворачивать оглобли было поздно – дрова уже были выгружены на её двор.

А на следующее утро, второго августа, случилось то, что случилось. Старушка отправилась на старую мельницу полоть свои грядки. В это время «оккупанты», закончив работу, решили не ехать в город за продуктами, а ничтоже сумняшеся стащить на старушкином огороде всякой снеди.
И сделали они это в наглую: не прячась в сумерках, громко разговаривая и хохоча во всё ненасытное «оккупантское» горло. Они и не заметили, как старушка вошла в калитку, и стояла, молча глядя на них. Только кода они стали уходить к себе, одного укусил комар за попу и он, оглянувшись, увидел хозяйку, но рассмеялся и даже помахал ей на прощанье её же свежесрезанной зеленью. Она перекрестила его в ответ дрожащей рукой и пошла домой.
Уснуть она не могла. Сидела в темноте на кровати и ждала рассвета. И рассвет пришёл. Всю ночь дул сильный ветер и к раннему утру разразилась такая неистовая гроза, что было страшно подойти к окну. А старушка сидела и ничего вокруг вообще не замечала. Она ждала, чем закончится вчерашнее воровство «оккупантов». И дождалась. В её дверь постучали. Она вздрогнула и хрипло спросила:
– Кто там?
Ей ответили тихим кашляющим голосом. Она открыла дверь и увидела на ступеньках того самого весёлого вора, который вчера помахал ей свежей зеленью с её огорода. Он всё время кашлял, его рвало прямо на ступеньки, и ливень тут же смывал его блевотину в траву, потому что крылечко у старушки совсем покосилось. Она стояла и смотрела, как её враг умирал, и не понимала, чем она может ему помочь.
И вдруг её осенило, должно же быть противоядие у этого яда! Почему она не подумала о том, что кто-то случайно может что-то съесть с её огорода без злого умысла. Кто-то из «своих», и как тогда помочь? А вдруг она сама перепутает овощи и умрёт, сдуру?
Бабулечка попятилась от этой ошеломляющей мысли обратно в избу и только тут поняла, что дождь как-то уж очень внезапно прекратился. Прошла минута другая. И вдруг молния ударила в её дом. Дом хрустнул и загорелся как спичка. Старушка выскочила, в чём была и побежала к храму что есть духу. Она поскальзывалась, падала в грязь, вставала и снова бежала, и снова падала, рыдала и кричала о помощи.
Вдруг откуда ни возьмись, налетел ветер, и пожар перекинулся на вагончик с «оккупантами» и потом на деревянный соседский дом. Всё сгорело дотла. Сгорело так, как будто фашисты вернулись напомнить о том, что когда-то они были здесь хозяевами.

Старушка постучалась в дом к настоятелю, матушка открыла дверь и ахнула, глядя на старушку. Отвела её в баню, потом напоила чаем с водкой и уложила спать в сенях. Бабусечка понимала, что спит, но чувствовала, что ей никак не закрыть глаза. Так вот и проспала всю ночь с широко открытыми глазами.
Днём приехала милиция. Составила протокол об утраченном имуществе и о несчастном случае с достарбайтерами. Вызвала из города несчастного хозяина. Тот матерился сквозь зубы. И решил продать несчастную землю за любую цену лишь бы только навсегда избавиться от этого горя – злосчастия!
Ну, а старушку увезли в больничку, потому что она так и не смогла закрыть глаза. Лечили её долго, но вылечить не успели – померла. А перед смертью говорят, что она кричала о содеянном, прямо в окно палаты и хохотала.
Так вот, хохоча, и померла.

  • «Дост» из перс.  «друг»
    В рассказе специально искажается слово Гастарбайтер (нем. Gastarbeiter; дословно: гость-работник)  на слово достарбайтер (друг-работник).

17 -22.08.2019 г.   Село Бронница

Автор триллер-рассказа  ©Ксения РОРМОЗЕР  https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Когда я стала писать прозу, то поняла одну интересную, нет, не так, — одну очень важную вещь: мысль, продуманная понарошку, оставляет в душе совершенно такой же след, как мысль, продуманная всерьёз! В тот момент мне нужно было переступить в воображении черту, из-за которой не возвращаются прежними. И я остановилась и не стала её переступать, просто повернула сюжет в другую сторону. Но прошло время, и вот теперь мне приходится подойти к Рубикону ещё на шаг ближе. Поскольку возникла ситуация, о которой надо рассказать всем.
Однажды мне пришлось ехать в поезде с самым настоящим следователем. Сначала мне было жутко находиться рядом с человеком, входящим в клетку с необузданными человеческими страстями, но когда мы разговорились, проехав полдня вместе в одном купе, он оказался человеком на редкость милым. Взгляд его был добрым и усталым от постоянных недосыпаний. А поскольку спать ему и в поезде снова было нельзя — он вёз с собой серьёзные документы — то он предложил рассказать редкий случай из своей давнишней практики. К тому же, узнав, что я писательница, он укрепился в своём намерении ещё больше.
— Знаете, люди искусства умеют делать другого человека чуткими к красоте своим талантом, умеют найти правильную форму для разъяснения сложных вещей. Поэтому слушайте, что я вам сейчас расскажу, и найдите способ предостеречь людей от язычества. В конце-то концов, сколько можно разбивать скрижали Завета над пляшущей вокруг золотого тельца толпой! Должно же какое-то поколение положить этому конец! Иначе я просто в силу своей профессии устану верить в то, что человек сотворён по образу и подобию Божию.
Он поставил на стол пустой стакан в подстаканнике на середину столика, задёрнул занавеску на окне со своей стороны и забрался на нижнюю полку с ногами, закрыв их пледом. Я совершенно неожиданно для себя повторила в точном зеркальном порядке все его действия и приготовилась слушать. Он слегка улыбнулся и начал свой рассказ.
— Эти события произошли шестнадцать лет назад в маленьком городке V-области. Я приехал на лето к другу Юрке после окончания института. Мы решили пойти в поход на пару недель, а потом разъехаться по местам назначения. Вот тогда-то на одном из ночных привалов Юрка и рассказал мне о недавних событиях, происходивших в его родном городе.

Глава 1

— А началось это с того самого случая с моей соседкой по дому из четвёртого подъезда, ну помнишь она всегда истошно кричала на детей, когда те пробирались под её окнами, чтобы сорвать крыжовник. Спрашивается, зачем было его сажать! Это же так естественно, что дети постоянно рвут плоды, где только найдут, чтобы положить их себе в рот. Через два месяца её подруга, живущая в конце нашей улицы, сгорела у себя на огороде. И что ты думаешь, в следующем месяце собака разрыла у дороги труп задохнувшегося под землёй человека, гостившего у погибшей подруги нашей соседки. И, как выяснилось, впоследствии его дочь погибла спустя четыре месяца в воздухе, прыгая с парашютом, потому что он был не правильно сложен! Мало того, в это же самое время в другом районе нашей области целая семья из четырёх человек погибла очень похожим способом у себя на даче. Они были найденными закопанными заживо.
— А что говорили люди?
— Люди говорили, что новопреставленные были довольно гневными по натуре. Раздражались по любому поводу и могли налететь на любого, не взирая ни на положение, ни на возраст.
— Ну, ты же знаешь, что в любом преступлении надо искать того, кому смерть была выгодной. Так скажи мне, кому?
— Вот в том-то и дело, что выгоды особой никто после их смерти не имел, кроме той, что они наконец-то замолчали и перестали мотать нервы окружающим.
Мы с Юркой превосходно провели свой маленький отпуск. И больше на эту тему не говорили. Я вернулся к работе. Но каково же было моё удивление, когда через год мой друг позвонил мне и рассказал, что, наверное, в городе у них всё-таки завёлся маньяк, потому что люди продолжали умирать такими же смертями, как и те, о которых он мне летом рассказывал. Мы оба были в недоумении.
Я приехал к нему на недельку, используя свой больничный. И мы вместе просмотрели все материалы дела о маньяке. Благо брат Юрки вёл одно из этих дел, и ему не составило особого труда прочитать остальные.
— Понимаешь, мы с Вадиком перекопали мотивы родных, коллег и друзей. Мы искали психические отклонения у погибших. И вот мы оказались в тупике. Потому что они совершенно адекватные люди!
— Хорошо, тогда надо найти общую закономерность в форме самоубийства. Но, по правде сказать, это не самоубийства, это убийства. Потому что у них в крови не было никакой химии, не было предсмертных записок, не было финансовых проблем. И все, кто с ними общался накануне смерти, в один голос заявили об отличном то бишь истеричном, следовательно, нормальном для них поведении.
Мы думали вместе, и наконец-то увидели закономерность! Все случаи делились на четыре группы: одни погибли от воды, другие от огня, третьи от земли, а четвёртые в воздухе! И это привело нас в шок!
— Так ведь это чистой воды язычество какое-то… четыре стихии, всё такое, все эти бабьи басни…
— Давай-ка подумаем, кто в вашем городе проповедует язычество?
— Ой, да есть тут эти, что в болото к деревянному идолу на Ивана-Купало бегают, да венки по нашей речушке пускают…

Глава 2

Мы отправились прямиком к сектантам. Их жрец — довольно добродушный старичок, с маслеными глазками, — напоил нас ромашковым чаем с мёдом (от чего покрепче мы отказались). И наглаживая свою густую белую бородень начал монотонно бормотать про то, что стихии очищают человека от негативной энергии, дают ему сил пережить смуту в душе и даруют покой и благодушие к людям.
— Тогда скажите, пожалуйста, существуют ли обряды общения со стихиями.
— Ну, конечно же! Каждый человек родился под своим знаком стихии, и она основа его жизни. Он связан с нею телом и душой навсегда, а потому, в так называемых стрессовых ситуациях ему абсолютно необходимо войти в контакт со своей стихией и восстановить силы. Это если хотите закон самосохранения!
— Понятно. А как бы нам поприсутствовать на этом обряде?
— Никак. Когда-то конечно существовал определённый обряд, но ведь тайные знания утеряны… шутка ли столько времени утекло с тех пор, когда люди ведали это.

Глава 3

Мы вернулись домой не солоно хлебавши.
— Так кого же нам искать тогда?
— А тогда давай просмотрим дела ещё раз и ещё раз спросим родных и друзей. Пусть вспоминают, с кем общались все эти несчастные в свои последние дни!
И мы отправились спрашивать. Выяснилось довольно скоро, что в городе практикует психотерапевт. К нему люди записываются на приём вперёд за несколько месяцев. Стоят его услуги недёшево, но дефицита в клиентах он не испытывает. Так вот наши погибшие все без исключения были у него на приёме.
Мы пошли к психотерапевту, развернули корочки, и улыбчивая барышня в шёлковом платье, дежурившая на рецепшене, сразу провела нас к своему уникальному хозяину.
Доктор сидел в задумчивой позе у окна, увидев нас, жестом пригласил садиться на диван. Мы сели.
— Я ждал вас, — сказал он с тёплой интонацией в голосе и посмотрел на нас проникновенным взглядом карих глаз. — Да, вы правильно сделали, что пришли именно ко мне. Я знаю, о чём пойдёт речь. И сразу перейду к сути вопроса. Мною написан научно-доказанный труд по выведению из стресса не явно больных людей, то есть вполне адекватных, но не умеющих справиться с информацией, разрушающей их мир.
У каждого в жизни однажды наступает момент, когда что-то мешает ему пережить определённую информацию, непредвиденную ситуацию. Например, кто-то вынужден терпеть одного и того же человека, потому что зависит от него, а тот ведёт себя как грязная свинья; или наоборот, кто-то не в состоянии избавиться от инертных бедных родственников, прилипших к его кровно заработанным деньгам. А может быть, внезапно возникли проблемы с детьми, со здоровьем или с законом. Знаете, сколько людей — столько проблем. И самое интересное, что никто и никогда не видит сам выхода из сложившихся обстоятельств. Тогда я предлагаю способ избавиться от накопившегося в душе негатива следующим образом.
Начну немного издалека. Всем известно, даже не читая умных книг, а просто наблюдая за ежедневной действительностью, что вся Природа состоит из четырёх стихий, элементов так сказать. Это воздух — Die Luft, или по латыни аerem. Затем вода — das Wasser, а по латыни aquam. Потом земля — die Erde, латинский вариант звучит как terram. Ну, и разумеется огонь — das Feuer, или в переводе на латынь ignem. Разумеется, все стихии взаимопроникаемы и непременно имеют сходные химические элементы. Но они никогда не смешиваются до образования единой субстанции. Человек не может существовать отдельно от них, и да — каждая из стихий не в агрессивном состоянии поддерживает человеческую жизнь в пределах нормы. Но не зря же люди рождаются в разные месяцы и дни года. Если бы это было всё равно, то все бы женщины зачинали в одну и тот же ночь и рождали бы своих детей в один и тот же день одного и того же месяца. Но это не так. Следовательно, существует определённая связь между определённой стихией и конкретно рождённым человеком. И прошу заметить знание это древнее — тех времён, когда был записан Ветхий Завет. Память о стихиях передаётся из поколения в поколение, до сего дня в каждом народе без исключения! Вот скажите, молодой человек, вы в каком месяце родились?
— В марте.
— Так, значит вы по гороскопу рыба. И, следовательно, ваша родная стихия — вода. Из этой простейшей информации мы делаем простейший вывод. А ведь всё гениальное всегда просто! Вам, в стрессовой ситуации, надо погрузиться под воду. Конечно не в ванной, а в проточной воде. Чтобы информация уходила от вас говорить надо по течению, а не против течения! Надо всё без остатка рассказать о проблеме непосредственно вашей стихии и, уточняю, — нельзя никому больше рассказывать! Причём погружаться придётся до тех пор, пока вся проблема не будет рассказана вслух прямо под водой. И рассказывать надо честно и теми словами, которыми бы вы говорили с источником вашего раздражения. Сначала это будет странно, непривычно и неудобно, но потом, уверяю вас, обязательно наступит момент освобождения. Ваш мозг зафиксирует этот момент, тело привыкнет и начнёт получать удовольствие. Почему нельзя говорить про-себя, а надо говорить со звуком прямо в воде? Очень просто, человек существо говорящее, и когда он говорит — он мыслит, а когда он мыслит — он находит способ выжить. Звуковые волны сольются с волнами реки в едином импульсе, и волей неволей произойдёт резонансный толчок к решению проблемы. Надо настроиться на свою первоначальную волну! Такой нулевой волной и является ваша стихия! Будь то поток воздуха, течение реки, мерцающее пламя огня или движение земли во вселенной.
Знаете, я из тех добросовестных учёных, которые проверяют свои методы работы прежде всего на себе. И вот, как видите, стою перед вами живой и здоровый. Потому что справляюсь со своими стрессами именно так, как только что здесь рассказал.
— Может быть, вы и сказали нам правду, но относительно погибших проверить мы её, к сожалению, никак не сможем.
— Послушайте, молодой человек, наш организм устроен очень и очень мудро. Уверяю вас, у всякого нормального человека в момент опасности включается инстинкт самосохранения. И просто невероятно, если он не сработает в пассивной или активной форме. Подумайте сами, зачем мне убивать тех, кто меня кормит! Это нелогично.
— Скажите, а рассказывать о вашем методе вы разрешаете своим пациентам?
— Правильный вопрос. Да, разрешаю. Но, есть одно «но». Они могут говорить об этом только в пределах этой клиники, с сотрудниками или между собой, но больше нигде.
— И вы уверены, что они ни с кем не поделятся в интернете или с друзьями. Ведь у вас очень необычный метод.
— Уверен. Потому что они подписывают бумагу о неразглашении моего «Стихийного метода борьбы со стрессом». Эта бумага закрепляется той стихией, к которой принадлежит человек по факту рождения. В ней содержится своеобразное проклятие стихии на случай нарушения тайны. То есть если человек сболтнул лишнего, он погибнет от своей же стихии. Поверьте мне, человек и в 21 веке так же суеверен, как во времена Каина. Этот договор никому не захочется нарушать в силу того, что стихии не могут быть взаимозаменяемыми. А с кем тогда человек будет разговаривать в случае стресса? Дважды родиться не может никто. Никому не дано изменить свою принадлежность к определённой стихии. Понимаю, что это выглядит несколько сказочно, но психика человека устроена так, что у неё должно быть страшное табу на то, что делать никак нельзя. Всегда должно быть то, чего нельзя делать, иначе включится процесс саморазрушения, а это не наша цель. Наша цель поддержание жизненного процесса.

Глава 4

Мы вышли от доктора молча. Молча дошли до дома. Молча поужинали и молча легли спать. В середине ночи Юрка меня разбудил и предложил:
— А давай-ка последим за этим гением стихий!
Мы быстро оделись и, пробежавшись по ночному городу, засели в засаде. Доктор жил в небольшом коттедже, который был окружён не очень ухоженным садом. Мы просидели до пол пятого утра и стали уже замерзать, потому что выскочили из дому в одних футболках. Как вдруг увидели доктора, он вышел в сад голышом, прошёл до бани и открыл крышку на земле, потом спрыгнул в яму и задвинул крышку. Мы подкрались поближе и услышали его гудящий голос. Он жаловался на наш визит матери-земле, как младенец жалуется своей маме на проказы братьев и сестёр. Когда доктор заплакал, мы решили, что сеанс закончен и отошли на безопасное расстояние. Доктор вылез из ямы грязный, но улыбающийся. Зашёл в баню, облился там водой и побежал домой.
Мы посмотрели друг на друга и чуть не расхохотались…
— Это что же получается — его стихия земля?
— Слушай, я надеялся, что всё, что он говорит плохая шутка, розыгрыш для дураков, но теперь я вижу, что всё это серьёзнее некуда!
— Тогда придётся пристальнее посмотреть на его работников, вот что. Если доктор чист, как алмаз, в своих намерениях, значит рядом должен быть шелкопряд, который прополз в трещинку его стихийного метода.
— Вот ведь я думал, что люди в наше время привыкли выплёскивать весь свой негатив батюшкам на исповеди, а в действительности они опять топчутся там же, где всегда. Скажи мне, что не так с христианством, если язычество неискоренимо?
— Это не с христианством что-то не так, это мы такие.
Мы постоянно говорим не с Тем, Кто нас создал, потому что Он познаётся нами ассоциативно. Он — Дух, Он непривычен, Его не видно и не слышно, наконец. Нам легче воспринимать материальный Мир, видимый ежедневно, осязаемый нами, обоняемый, различаемый по звукам и формам. В силу его привычности мы меньше боимся последствий от взаимного общения.
Юрка замахал на меня руками и зашептал:
— Чур, меня, чур! Ты говоришь как этот горе-доктор уже. Но я понял, всё дело в привычности!
— В том-то и дело, что не в привычности, а в вере. К идолу приходит всяк, кому вдруг вздумается, а к Господу Богу приходят только те, кого Он приглашает Сам. Ну нет в Царствии Божием случайных людей. И называют их «святые» — они те самые нити, из которых уже сейчас плетётся ткань вечности, мой друг! Из прочих же плетётся временная ткань.
И свернут их однажды, как свиток…

Глава 5

Мой сосед по купе неожиданно встал, взял наши стаканы и пошёл за кипятком. Когда он вернулся, я выложила на стол банку с кофе, чаем и летними травами, которые сушила сама. Он поинтересовался составом летнего чая и узнав, что там есть душица и лист чёрной смородины с удовольствием заварил себе пару ложечек. Пока чай настаивался, он достал бутерброды с варёной индейкой и мы перекусили. После он продолжил свой рассказ.
— Мы с моим другом очень скоро выяснили, что при докторе работают, кроме девушки на рецепшене, уборщица и охранник. Проследив за ними мы поняли, что ни уборщица, ни охранник не вызывают тревожных подозрений. А вот дежурная девушка лицо очень даже сомнительное.
Не смотря на свою радужную улыбку, вежливость и шёлковый гардероб, она была-таки подозрительной. Потому что с ней и только с ней почему-то продолжали своё общение клиенты, покидавшие доктора. Люди уходили не сразу. Они выходили из кабинета в раздумчивом состоянии. Дежурная приносила им на выбор минеральной воды, присаживалась рядом и довольно быстро находила тему для беседы, в процессе которой выяснялось, что доктор подробно и научно обосновав свой метод «забывал» рассказать о том, как правильно осуществлять общение со своей стихией, оставляя этот «интимный вопрос» на волю пациента. Он говорил, что каждый сам может догадаться, как наилучшим способом соединиться со стихией, мол, это знание интуитивное и заложено в каждого Природой.
О разных методах воссоединения превосходно была осведомлена дежурная, как выяснилось. Она же ненавязчиво предлагала свои услуги по практическому осуществлению общения со стихиями, разумеется, за отдельную плату.
Мне пришлось взять ещё две недели больничного, и мы с Юркой и его братом установили за ней круглосуточное наблюдение. В конечном итоге нам удалось поймать её за тем, как она чуть не отправила ко всем стихиям одного из пациентов (запутав ему парашют при складывании), когда тот решился поговорить, о наболевшем, в воздухе, потому что родился в декабре.
Дежурная ничтоже сумняшеся сказала на суде, что признаёт себя виновной во всех эпизодах, потому что такова её вечная миссия — устранять тех, кто не умеет держать язык за зубами. Мол, она во всех своих воплощениях на Земле была жрицей стихий и хранительницей сокровенной тайны общения с ними. А доктор — совершенно посторонний человек в этом вопросе. Ему открыта только теоретическая часть знания в практической части он дилетант, — так сказала «жрица». Её направили на психиатрическое обследование. Но через две недели из психоневрологического диспансера пришло известие о том, что жрица самовоспламенилась и погибла от ожогов. После выяснилось, что она принадлежала по рождению к стихии огня. И мы с Юркой только присвистнули в ответ на это известие.

Эпилог

Поезд остановился. Следователь закрыл глаза на минуту. Потом открыл их, с неохотой посмотрел на часы, попрощался и сошёл на станции, помахав мне рукой.
Когда поезд тронулся, я встала, отодвинула занавески и открыла окно. Свежий воздух наполнил купе. Я сидела на своём месте и старалась отдышаться. За окном мелькали города и сёла, леса и поля, реки и речушки. Шёл дождь и светило солнце. Наблюдая за всем этим со стороны, я думала о том, что этот Мир и мир людей никогда не поймут друг друга. Ни через стихии, ни через астрологию, ни через любые другие знания, а только через Господа Бога создавшего нас и этот Мир.
Пожалуйста, если вам однажды будет не справиться с собою, прошу Вас — скажите об этом Богу, а не людям. Люди слишком стихийные существа. Шторма и землетрясения, ураганы и пожары в их грешных душах навряд ли принесут вам покой и уверенность в себе.

20 июля 2019 г. Село Бронница
© Ксения Рормозер. https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Июн 25

СЛОИ ВРЕМЕНИ

Автор: otishie

Время расслоилось сначала на века, потом на годы, затем на месяцы и недели, после на часы, минуты и секунды. И в последнее мгновение оказалось, что ничего больше нет кроме вечности.
Вечность заполнила собою все пережитые слои времени. Словно вода проникла в пробитую брешь, и затопило собою корабль жизни. Словно кремом пропитала собою все временные слои.

Он сидел за круглым столиком в кафе совершенно один и ковырял ложкой слоёное пирожное. Для одинокого человека всё вокруг слоится, а сам он похож на крем, проникающий сквозь все слои своего времени. Одинокий человек утрачивает чувство времени, словно уже живёт в вечности. Он парализован этим чувством. И радости его и не радости его всегда чёрно-белого цвета.
Только когда человек не одинок – у него есть семья – он чувствует время предельно ясно. Ощущает его физически. Как чувствуют ветер от проезжающего рядом поезда. Радости и печали его пестреют как разноцветные флажки на празднике.
Но нет разницы между одиноким и семейным человеком в том, что они оба знают наверняка, что однажды не смогут справиться с пролетевшими сквозь них годами. Не смотря на то, что память милостиво сотрёт большую их часть.

Долго же он додумывался до этой простой, в сущности, мысли. Всегда нужна простая ассоциация, чтобы понять необъяснимое явление. И вот. Теперь всё стало ясно и естественно как свет.
- Попробуй на вкус своё время! – сказал он себе под нос и поддел ложкой верхний слой пирожного. Прожевал и выплюнул в тарелку.
- Фу, как сладко! Это невозможно сладко! – он встал из-за стола и вышел из кафе на улицу.
В небе плыли облака, слой за слоем закрывая от него солнце. Под ногами снег слоями накрывал землю.
Он размышлял дальше. Вернуться в то далёкое «когда-то» по идее должно быть возможно, если  снимать осторожно слой за слоем. Потому что твоя жизнь пропитывала время, в котором ты жил постепенно и именно слой за слоем.
Проникнуть в прошлые мысли, музыку, обстоятельства застывшие в прошлом раз и навсегда. Это должно быть возможно!  Не может быть, чтобы вчерашний день превращался в пепел, как только солнце начнёт переливаться за горизонт завтрашнего дня.

Она умерла вчера. Под напором ли вечности треснул последний слой момента. Или, наоборот, под тяжестью наслоившегося времени прорвалась ткань жизни и вечность хлынула наружу?  Если наша душа – вечная субстанция, тогда время для неё не естественная среда?!  Для вечной души естественна вечность. К этой мысли так сразу не привыкнешь. Хотя в детстве он знал, что вечен, пока не увидел смерть и не испугался за свою маленькую жизнь.

Она исчезла из моего времени навсегда. Но ведь я не исчез?! Почему я остался? Это не правильно оставаться жить после любимого.
По каким признакам я пойму, что моё время вот-вот надломится, и в последний момент я окажусь в вечности так же быстро как она. Неуловимо, стремительно, безвозвратно.
Зачем мне дальше придётся идти одному? Хочу я этого или нет, время продолжает наслаиваться постоянно, как падающий снег. И вот я уже не вижу её. Больше того, я её забываю!
Но там, в нижних слоях времени мы были вместе. Там она жила в моём времени, а я жил в её времени. Мы жили одновременно, мы были вместе. И вот теперь наше «вместе» застыло во времени навсегда. Я знаю, что я есть там и потому хочу вернуться туда и не могу вернуться! Почему я впервые в своей взрослой жизни не могу что-то сделать сам со своей жизнью?!
Не могу даже если попрошу мне помочь Господа Бога! Хотя Он Единственный Смог вернуться  Сам, воскресил Лазаря и ещё нескольких человек Своего времени. И даже обещает, что однажды воскреснут все! Обещает вернуть всех, где бы их время не заслоило.
Значит, вернуть её в первые секунды смерти было возможно, было реально!
Но мне это было не по силам. Нужна была сила!
А у меня такой силы никогда не было. Я был бессилен как ребёнок. Я плакал.
И как ужасно признаться самому себе в том, что прошлое всегда правильнее оставить в прошлом.
Даже самое счастливое прошлое из всех прошлых слоёв.

Однажды вернутся все. И вернутся одновременно из всех времён сразу. Тогда в чём смысл времени, смысл поколений? Неужели для того, чтобы сменять друг друга на посту грехов и святости? Все существуют по закону вечности на этой Земле. И Закон этот – Господь Бог. Вот только одни познают Его через боль, а другие через радость. Одни через тяжесть времени, а другие сквозь него, как солнечные лучи через толщу воды.

Сначала  было так – она доверяла Богу одна. Потом мы учились доверять Господу, доверяясь друг другу. А теперь я должен смириться с тем, что должен доверять Ему один, во что бы то ни стало, когда она осталась там, где нет меня сегодняшнего.
Для неё я навсегда останусь вчерашним. Как она навсегда останется для меня вчерашней. Ведь память о любимом человеке не видоизменяется. Даже если со временем мы узнаём о нём что-то не приятное. Мы не можем поговорить ни о чём. Поэтому любовь остаётся незыблимой по умолчанию. К тому же любовь имеет интересное свойство – она прощает всё заранее. У неё нет прошлого, нет будущего, потому что она вечна. Любовь, как и человеческая душа, сотканы из одной материи и дышат одним Существом и слышат только песни Ангелов Небесных. Пусть они не могут их повторить дословно, но всё искусство пытается выразить смысл незримой этому Миру красоты. Как же можно забыть ту, через которую я познал реальность Любви!

Наверное, время закончится с последним верующим на Земле. Верующим в Воскресение Сына Божия, верующим в любовь Господа к нашим душам, страдающим во времени. И вот тогда наступит вечность. И все вернутся к Тому, Кто всё это придумал, но вернутся ли друг к другу?
Думаю, что вернутся только те, кто действительно любил и любил не смотря ни на что. Ни на прошлое, ни на пережитое, ни на будущее.

Хорошо, что ты молчишь и не подсказываешь мне правильный ответ (хотя, может быть, ты кричишь, да вот беда из-за наслоений времени я тебя больше не слышу – мы в разных слоях времени, может быть в этом дело).
И да, я хочу догадаться сам, из чего и как устроена ткань нашей жизни. Почему она рвётся под тяжестью временных слоёв так не равномерно у разных людей. Почему одни умирают молодыми, а другие выдерживают старость. Но все и всегда погружаются душою в вечность. Никто не остаётся под тяжестью времени надолго. Никто и никогда не сможет пережить самого себя, даже если будет постоянно возвращаться в прошлое.

16-20 июня 2019 года
Село Бронница

© Ксения Рормозер https://www.stihi.ru/avtor/otishie

Автор Ксения Рормозер