Архив рубрики: ‘ Проза ’

Фев 6

ОПЯТЬ ВЛЮБЛЕНА!

Автор: otishie

Да ладно, неужели опять влюблена?

Опять. Сколько же это будет продолжаться?

В моём возрасте пора бы уже перестать замечать блеск, в глазах у мужчин, когда они смотрят в мою сторону. Пора бы уже заняться делом. Написать диссертацию, к примеру. Потом долго искать деньги на защиту и издание книги, без которой человечество просто не сможет двигаться дальше в своём развитии.

А тут — банальная любовь! И ты прекрасно знаешь, что она неизбежно выйдет за все привычные рамки! Просто запрети себе его любить, и всё! Каждое утро говори себе, что ты его не любишь, и этот день проживёшь исключительно для себя и своих ближних. Но не для него! Нет, он не ближний. Потому, что он в тебе не нуждается. Значит он чужой. И жить для него не нужно. Ни сегодня, ни завтра — никогда.

Любовь мне всегда напоминает размазывание краски по стеклу: пошёл дождь и всё, что было нарисовано красиво, постепенно превращается в тихо расползающийся абсурд.

Именно так начинается теперь каждое моё утро. Я рисую себе самодостаточную картину о том, как я его не люблю. Потом я выхожу в Мир, и вся картина медленно размывается дождём судьбы, потому что всё вокруг напоминает мне о нём. И по другому не получается никак! Вот здесь он паркует свою машину, там покупает булочки к чаю, а вот тут мы каждый день натыкаемся друг на друга, как бы случайно, и, делая удивлённый вид, говорим, перебивая друг друга: «О, привет, отличное утро сегодня!». И всё. Дождь окончательно размывает всю мою картину под названием «Я не думаю о тебе, потому что я тебя не люблю».

Да, так было целых полгода. Почему было, да потому, что сегодня я решила нарушить привычный сценарий раз и навсегда!

Во-первых, я вышла из дома на час позже, во-вторых повернула в совершенно другую сторону от его парковки, булочек и места «внезапного взаимного приветствия». И что же, спросите вы, сработало? Ничуть не бывало! Его машина перегородила мне дорогу сразу после поворота к набережной и он, улыбаясь, предложил меня подвести… Ну и ну! Дождь продолжал размазывать мою картину на стекле.

Улыбаясь ему в ответ, я села на заднее сидение, достала зеркальце и припудрила носик. Разве я могла поступить иначе? Это было бы, по крайней мере, не вежливо, отказать знакомому человеку, предложившему услуги извозчика.

— Отличное утро сегодня, — произнёс он раньше, чем я успела открыть рот для того, чтобы сказать нашу ритуальную фразу.

— Действительно, отличное, — откликнулась я.

— А почему Вы сегодня опаздываете? — спросил он.

— Просто проспала, и это не типично для меня, — ответила я, не глядя на него.

Он посмотрел на меня в зеркало и улыбнулся.

Ну и что ты улыбаешься, хотелось бы мне знать. Только спрашивать я об этом не буду! — подумала я, а вслух сказала:

— А Вы, почему так необычно встретились мне на пути, — и зачем я это сказала?

— Ха, а ведь я тоже проспал! — сказал он и потёр нос.

Э, брат, а ведь ты врёшь, пронеслось у меня в голове. Ты ждал меня.

И увидев, что я поменяла маршрут, решил меня догнать. Ну и о чём нам может говорить такое не типичное поведение? Стоп, стоп, стоп. Только не надо сразу класть блестящую монетку внимания в копилку любви.

— Вот тут остановите, пожалуйста, мне отсюда удобнее пройти к работе.

— Но ведь я могу Вас довести прямо до самого подъезда?

— Да? Но я не хочу, чтобы Вы довозили меня до подъезда.

— Ну что же, как пожелаете.

— Благодарю Вас!

— И я Вас благодарю!

Я остановилась как вкопанная:

— Простите, что Вы сказали?

Он улыбнулся одними глазами:

— Да, благодарю, что наша утренняя встреча состоялась. С некоторых пор я заметил, что мы с Вами каждое утро приветствуем друг друга. И мне хочется думать, что это случается не случайно?

Теперь была моя очередь улыбнуться, и я улыбнулась, и не стала отвечать на его вопрос.

Весь день его голос звучал у меня в ушах, и приходилось всех, кто ко мне обращался, переспрашивать о том, чего они от меня хотят. Наконец, моя напарница не выдержала и рявкнула, потеряв терпение: «Может быть, у тебя в ушах вата? Ну, сколько раз я буду повторять тебе одно и то же! Дома детям и мужу повторяешь и повторяешь, хоть на работе не надо было, а теперь и тут повторяю и повторяю…». Я посмотрела сквозь неё и она пулей вылетела из зала: «Это уже слишком! Мало не слышит, так и не видит в придачу!».

А вечером меня ожидал сюрприз. С работы я вышла немного позже обычного, заплетающимся шагом дошла до того самого поворота, где утром он меня высадил из машины, и что же? Его машина стояла на том же самом месте, только ехать она собиралась в обратную сторону. Рядом с ней стоял он. И в руке у него была большая садовая ромашка. Он смотрел на меня и улыбался.

— Вот и Вы, — весело сказал он и протянул мне цветок. Я понюхала ромашку, потом взяла её в руки и поблагодарила.

— Я подумал, что сегодня у меня есть время довести Вас и домой, если Вы, конечно, не будете против.

Я мотнула головой и села на переднее сидение рядом с ним, потому что он открыл мне дверцу. Мы смотрели друг на друга и улыбались. Мы молчали. Потом он довёз меня до самого дома, вышел и открыл мне дверцу машины, подал руку, поцеловал мою, при этом наблюдая за моей реакцией.

— Это очень мило с Вашей стороны, но право же Вы меня смущаете! — промурлыкала я и побежала в подъезд. Взлетела по ступенькам и, быстро открыв дверь квартиры, забежала домой. И только тут выдохнула. Потом подошла к окну и увидела, что он машет мне рукой. Махнула ему в ответ и отошла от окна. Да……кажется, кто-то влип в историю……ну и как теперь быть? Ладно. Что говорить? Поживём — увидим.

На следующий день мы не встретились, потому, что я заболела. Такое бывало и раньше за эти полгода. Ночью у меня внезапно поднялась температура, и я была вынуждена остаться дома. Утром я опять проспала час ритуальной встречи. Медленно сползла с тахты, подошла к окну и увидела через тюль его машину под окнами. Он вышел, посмотрел на мои окна и, не увидев меня, уехал. Так продолжалось целую неделю. А потом мы снова встретились. Я не стала менять маршрут, как в последнюю нашу встречу. И сразу же наткнулась на него. Он только что купил пакет с булочками и развернулся, чтобы пойти своей привычной дорогой, но тут на его пути оказалась я и сказала:

— Отличное утро сегодня!

Он кивнул, от неожиданности ничего не ответив. Почти не глядя на меня хотел пройти мимо, но вдруг остановился и спросил:

— Я Вас ни чем не обидел в прошлый раз?

— Да нет, я просто внезапно заболела. И знаете, я каждое утро видела Вашу машину под моими окнами. Это было приятно.

— Я рад, я очень рад видеть Вас снова. Знаете что, я скучал о Вас!

Мы улыбнулись и смущённо отвели взгляд друг от друга.

— Хотите, я Вас опять подвезу на работу? — предложил он. Но я отказалась, сказала, что мне хочется пройтись по утреннему солнышку, ведь я всю неделю никуда не выходила. И мы расстались.

Целый месяц потом мы всё так же встречались на том же самом месте, чтобы пожелать друг другу доброго утра. И у меня внутри всё успокоилось. Мужчина, казалось, не собирался форсировать события. Мне тоже было некуда торопиться. Но час «икс», всё-таки, приближался, потому что я его любила и он, разумеется, это чувствовал.

Однажды вечером, возвращаясь с работы, я зашла в кафе и присела за столик на улице. Вечер был на редкость милым. Тёплый ветерок, ласковое солнышко и свежий букетик на кофейном столике располагали к приятной встрече. И она не замедлила случиться. Я уже просидела за чашечкой шоколада полчаса, когда его машина медленно вывернула из-за поворота. Он не заметил меня. Медленно вышел из машины, посмотрел на часы и вдруг оглянулся на кафе. Я махнула ему рукой в надежде, что он увидит меня, он увидел, развернулся и пошёл к моему столику.

— Ммм, какая неожиданная встреча! Вы прекрасно выглядите, сударыня! И я очень рад Вас видеть! — он поцеловал мою руку и присел, придвинув свой стул поближе к моему.

— Вы никуда, наконец-то, не спешите, я вижу,

— … (я мотнула головой).

— В таком случае позвольте заказать нам ужин, я сегодня так устал, что уже ничего не хочу готовить сам.

Мы кушали молча, иногда поглядывая друг на друга. Он доливал вина мне и себе. Вытирая рот салфеткой, привставал, чтобы поцеловать мою руку, и продолжал трапезу. Я слегка улыбалась и с удовольствием наблюдала за его неторопливыми манерами. Наконец засветили фонари на набережной, и он предложил мне пройтись перед сном. Мы пошли. Я взяла его под руку, он прижал мою руку к себе, прокашлялся и начал говорить:

— А давайте познакомимся по-настоящему! Меня зовут Миша, а Вас как зовут?

— Меня зовут Мира, сокращённо от Мириам.

— Вот как. Забавно. Так звали мою бабушку.

— Да, действительно, забавно, моего деда тоже звали Михаилом.

— Хм, люблю совпадения, они роднят. Кем Вы работаете, Мира?

— Системным администратором, а Вы?

— Вот Вам ещё одно совпадение — я тоже системный администратор. А семья у Вас есть?

— Была. Муж умер три года назад, а дети выросли и уехали учиться. А у Вас, Миша есть семья?

— Не хочу показаться Вам странным, но семьи у меня никогда не было, и нет ни жены, ни детей. И не спрашивайте «почему», потому что я сам не знаю, почему. Я посмотрела на него внимательно, он вздохнул, повернул мою руку ладонью вверх и погладил нежно своей ладонью. Потом поцеловал и сказал:

— Знаете что, Мира, можно я приглашу Вас выйти за меня замуж? Мне, правда, страшновато делать такое предложение впервые, но ведь Вы меня любите! И я уже слишком большой мальчик, чтобы ждать другого случая жениться. Если бы вы знали, как колотилось моё сердце, когда он это говорил! Но ведь именно этих слов я и ждала, мечтала их услышать именно от него! И вот теперь желанные слова сказаны и мне надо ему ответить. Он замолчал, продолжая гладить мою ладонь. Мы стояли и смотрели друг на друга и сумерки становились всё гуще.

— Проводите меня, пожалуйста, домой, Миша. Я ждала этих слов и, скажу честно, они меня застали врасплох. Вот ведь как бывает! Любовалась Вами полгода, полюбила Вас, и как маленькая девочка не знаю, что теперь сказать. Он обнял меня и стал не спеша целовать мои волосы, щёки, губы. И я почувствовала, что обнимаю его и мне приятны его медленные поцелуи. И я нечаянно ответила ему «да».

Мы стали мужем и женой ровно через месяц. Причём он уехал на этот месяц к родне в Канаду и до самой свадьбы мы с ним не виделись. Вернулся с братом и сестрой, мама и папа его были слишком старые, чтобы приехать на свадьбу. Они поздравили нас по скайпу. Мои дети приехали поздравить нас с венчанием через неделю после бракосочетания. Мы прожили с Мишей ровно десять лет и ни разу толком не поругались.

Но потом я снова осталась вдовой. Мы должны были вместе поехать на похороны его матери в Канаду, но в последний момент он сдал мой билет. Я плакала, а он гладил мою ладонь своей тёплой ладонью и приговаривал: «Ты скучай обо мне, пожалуйста. Пожалуйста, меня не забывай, я так тебе благодарен за любовь. Хочу, чтобы ты знала — я был счастлив с тобой. Не надо тебе лететь со мной, Мирочка».

Это потом я вспомнила, когда услышала, что его самолёт разбился над океаном, как он в последнее утро перед полётом вдруг проснулся ночью, разбудил меня и прошептал, что мама его не отпустит ко мне.

Прошло три года после ухода Миши. Но я не влюблена больше ни в кого. Его портрет по-прежнему стоит на моём письменном столе. И я не собираюсь продавать его машину. Не собираюсь уезжать из нашей с ним квартиры. Даже мебель, которую купил и расставил Миша, переставлять не собираюсь. Каждое утро я хожу на работу нашим с ним любимым маршрутом. И я благодарна судьбе, что в нашем районе совершенно ничего не меняется и мне всё напоминает о нём, особенно, когда идёт дождь.

___________________

Автор Ксения РОРМОЗЕР

http://www.stihi.ru/avtor/otishie

Янв 30

Хочу тепла!

Автор: otishie
Это было совершенно неожиданно: сегодня утром я проснулась и поняла, что хочу в Африку!
Потому, что устала жить без солнца, устала жить без океана, устала постоянно менять одежду с летней на осеннюю, а потом на зимнюю. Устала от бесконечной слякоти под ногами и гречневой каши с гороховым супом на завтрак, обед и ужин. Устала платить: за жильё, воду, газ, отопление с трудом заработанные деньги, когда в Африке мне хватит для жизни простого шалаша, между рекой и океаном!
И если мой муж не поймает рыбу на обед, то уж сбить кокосовый орех или охапку бананов с пальмы у него (я очень надеюсь) достанет умения. А я буду вязать носки для старых негров и продавать их на местном рынке, потому что старость, даже в Африке, мёрзнет всегда.

Да, Россия моя Родина и я обязательно буду скучать по родному селу.
И первые годы в Африке при воспоминании о России буду по привычке содрогаться от холода, даже при тридцатиградусной жаре. Но потом, когда пройдут годы, и я отогреюсь под африканским солнцем и привыкну жить в тепле, я буду вспоминать только русское лето и мне, наконец-то, станет тепло от воспоминаний.

И вот тогда и только тогда я начну понимать, как люди выживают в России.
У жителей России есть внутреннее тепло и это тепло даёт им православная вера. Человек приходит всегда замёрзший в храм. Он идёт сосредоточенный на себе, идёт мимо нищих и убогих, идёт мимо церковной общины. Он просто тащит себя в храм и тяжелы его беды и не решаемы его проблемы и вокруг слякоть и над ним серое, сумрачное небо.
Но вот начинается богослужение и ничто уже не может отвлечь человека от Бога (разговоры прихожан, шум у свечного ящика, хлопанье дверей, детское хныканье). Он полностью сосредотачивается на пении и медленной, торжественной, полной кротости и смирения молитве. И постепенно начинает чувствовать тепло Божественного света, радость Божественной любви, милосердие Божие и всепрощение.
Человек забывает себя и всё своё, он медленно, но верно становится способным сам нести тепло и радость тем людям, с которыми живёт каждый день рядом. И от того, что он принимает в себя благодать и живёт ею и делится ею – он постепенно отогревается и согревается настолько, что все заглядывающие в его глаза физически ощущают тепло исходящее от него.

Вы конечно поняли, что начало рассказа было шуточным вступлением!
И, конечно же, для того, чтобы согреться душой, совершенно не обязательно тащиться в Африку отогревать тело. Для того, чтобы согреть душу надо просто пойти в родной храм и начать молиться и благодарить Бога за всё: за трудные деньги, дорогую жизнь, отсутствие солнца и фруктов, и, постоянную слякоть под ногами.

Я просто скучаю по богослужению, скучаю по молитвенному теплу церковной общины. Скучаю по Тебе, Господи мой!
_________________________________________

Автор прозаической миниатюры: Ксения РОРМОЗЕР.

27.01.2018г. от Р.Х. село Бронница.

Ноя 20

«Иногда мне кажется, что каждая женщина похожа на сказку. И в каждой сказке есть свой очарованный принц».

«Иногда  девушки,  кокетничая,  входят в такой азарт, что сами не замечают, как переходят к искренней симпатии».

«Иногда Солнца не бывает по нескольку дней, но зато Луна бывает каждую ночь».

«Иногда за один день навстречу попадаются одни блондины, а на обратном пути одни брюнеты».

«Иногда происходит самое не сказочное чудо прямо у тебя на глазах, и ты это осознаёшь в полном недоумении».

«Иногда кажется, что жизнь водит тебя по одним и тем же тропинкам,  даже если ты попадаешь в разные леса».

«Иногда хочется очень громко спеть и очень дико сплясать, потом переплыть речку, взбежать на гору и запустить оттуда мокрыми тапками».

«Иногда дети вырастают и становятся взрослыми, и ты чувствуешь их силу  и своё бессилие как благословение. Но когда дети, вырастая, остаются детьми – ты чувствуешь своё бессилие как проклятие».

«Иногда в жизни появляется человек, которого надо постоянно прощать: каждый раз, начиная с ним общаться, чувствуешь, что тебе опять накинули верёвку на шею и вот-вот выбьют табуретку из-под ног».

«Иногда и Зима приходит без морозов, и Лето – без тепла. Зато Осень всегда без комаров!»

«Иногда после долгого отчаянного одиночества Бог посылает в твою жизнь на редкость чуткого и внимательного к тебе человека, а ты бежишь от него в ужасе осознания того, над какой бездной отчаяния и презрения тебе пришлось проходить до встречи с ним».

«Иногда женщины не говорят всей правды потому, что не могут выбрать достаточную причину из тысячи имеющихся, по которой ей больше всего хотелось бы сделать то, что она намеревается сделать или уже делает».

«Иногда  внимания и заботы начинают дарить столько, что с подозрением проверяешь свой стул: не электрический ли он?»

«Иногда редкой красоты женщина бывает и духовно красивой. В этом есть своя притча для тех, кому посчастливилось с нею общаться».

«Иногда приходится признать, что для того, чтобы накормить ребёнка одинаково подойдёт:  и каравай, и хала, и лаваш, и штрудель».

Автор «иногдашек» Ксения РОРМОЗЕР

Ноя 5

Царская гора. Христианская сказка

Старики рассказывали, что есть в этих местах гора и называют её Царской, потому что на её вершине по сей день стоят Царские врата. Дорогу к этой горе некогда знал старец, живший в долине золотого ручья.
И приходили к нему только отчаявшиеся люди.
Старец выслушивал их и давал совет: «Если очень хочешь взойти на Царскую гору, то пойди и попроси прощения у всех, кого ты обидел, и скажи тем, кто обидел тебя, что ты их прощаешь, даже если это пока не так, а потом приходи обратно ко мне».

Человек уходил. Бывало, что он не возвращался очень долго, а то и вовсе назад не приходил. Это первое испытание мог пройти далеко не каждый. Ведь так трудно просить прощения у обиженных тобой и сказать тем, кто обидел тебя, что простил обиду.

Но были и такие, которые возвращались.
Этим старец велел омыться в водах золотого ручья и переменить одежды, а старые сжечь. И после этого благословлял восхождение человека на гору.
Условий восхождения было четыре:
1 – человек должен был вслух и подробно, ничего от самого себя не скрывая, рассказать всю свою жизнь;
2 – когда он достигал вершины горы, он должен был провести перед Царскими вратами сутки в молчании;
3 – пройдя через врата уже никогда не возвращаться обратной дорогой ни к старцу, ни в родные места;
4 – и чтобы с ним не происходило в его новой жизни, за всё худое и хорошее, он должен был только благодарить Бога или молчать до конца своих дней. Под страхом смерти было запрещено жаловаться на свою новую жизнь.

Гора эта стоит и по сей день. Куда ей деться!? Всё так же в долине течёт Золотой ручей. Вот только нет старца, который бы указал дорогу к этой горе. А гор окружающих долину очень много.
Но человек, решившийся пройти Царскими вратами, сам легко отыщет к ним путь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

- И никто домой не возвращался, после того как на гору влезал, а, дед? Ой ли!
- Никто. Потому как понимали, что старая и новая судьба вместе не живут.
- А хочешь, поспорим, что я смогу вернуться.
- Да ладно. Ты жизнью доволен, чего тебе на гору лезть? Ведь внятно же сказано, что приходили к старцу только отчаявшиеся. Ты хоть знаешь что это такое, а?
- Не-а…
- Вот и я о том же. Давай-ка лучше клюкву собирай, а не лясы точи.
- Ну а всё-таки, где та гора, дед? Вдруг врата те из золота чистого?
- У, шельма, что удумал: не вспотев – заработать! Вам бы всё сокровища искать, а вот оно сокровище – здоровье молодецкое. Работай честно, как твой отец и дед и прадед работали. И всё, что для жизни надо, у тебя и будет. А от лишнего – голова закружится! А когда кружишься, всё вокруг с мест сбиваешь, и тебя самого земля не держит. Гляди, расшибёшься об такие думки.
- Или ты молодым не был, или и тебе не хотелось сокровище найти? Чтоб всё сразу было и чтоб силы при тебе остались.
- Да ведь так не бывает на этом свете. Искушение это, а боле ничего. Поманит и самого тебя об тебя же и хлопнет, как об отражение в зеркале.
-Ну а, может, там зверь лесной лютый живёт, что вот такими отчаявшимися на горе питается? Поэтому их никто больше не встречает? Как думаешь, дед?
Дед молчал.
- Дед, а Золотой ручей – это не тот ли, что у Забавиных болот начинается? Не молчи, дед. Не у тебя, так у других спрошу.
- Так ведь не скажет никто, милок. Никто не скажет, пока ты не отчаешься.
- Ну ладно, хранитель ты эдакий. А можешь рассказать, остались ли в селе семьи, из которых люди ушли на ту гору?
- Вот это можно. Сейчас дойдём до шалаша, присядем у костра вечерять, я так и быть расскажу, что все знают, как не скрывай.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Видел домишко возле озерца? Там, где забор новый. Ну вот, раньше в том доме жила семья. Отчим, мать да две дочери. И уж дюже отчим падчериц невзлюбил, материл всяко, работать сверх меры заставлял, что одна из них заболела и померла – изробилась раньше времени. А вторая от отчаяния пошла к камню, что остался от дома старца, что у ручья золотого жил да в путь на Царскую гору отправлял. Проспала там неделю. Тихая такая вернулась в ноги отчиму и матери поклонилась, прощения попросила, на могилке у сестры поплакала и вернулась назад. Да боле её никто и не видел.
Или вот дом каменный у мельницы стоит, видел? Так там при моём отце семья жила. Муж работящий, не пьющий, не гулящий, а жена и тёща его пилят и пилят, и всё им мало, и всё не довольны. Как сказал, что сделал, куда пошёл – всё не так, и всё грубо с ним, не ласково. Что дома, что на людях. Он терпел, пока младшей дочери семь годков не исполнилось, собрался и молча ушёл к камню у золотого ручья. Его бабы месяц голосили по всему селу, что мол, сгинул мужик, может, утонул, может, зверь порвал в лесу… А он возьми да явись к Рождеству. Вошёл в избу, когда все за праздничным столом сидели. Поклонился им в ноги и прощения просить стал. А они в ответ разорались. Он подождал, пока замолчат, и вышел за дверь. По селу рассказывали, что ещё к кузнецу заходил долг вернул, и к пасечнику прощения просить зашёл, а ещё у кого был – не знают или не говорят.
Ну и последнее расскажу. Дом такой с одним окном наперёд видел у начала дороги? Строил его солдатик один. Вернулся со службы с молодой женой. А в доме у него мать старая жила. Замуж поздненько вышла, муж долго не пожил, помер через три годка, сама сына поднимала, как могла. И что же. Стали вместе жить. А сноха то городская, ничего в деревенском быте не смыслит. Свекровь ну её учить, а та в слёзы, и всё мужу жалуется, мол, не ко двору пришлась. Сын мать предупредил, потом пригрозил, а потом до греха дошёл – ударил, да и из дому выгнал. Перебивалась она тем, что Бог пошлёт. Спала у людей на сеновалах. А только зазимок – ушла к камню. Вернулась оттуда к Пасхе к сыну в дом. Встала на колени, расплакалась, прощения просит. Сын её выгнал и дверью хлопнул вслед. Потом она так в каждый дом заходила, бухнется на коленки, и пока не выведут, всё плачет, всё прощения просит.  А только солнышко на закат – она по ручью в лес и к камню.
Один мальчонка рассказывал, что проводил её до камушка, а дальше домой сбёг, испугался в засаде сидеть в сумерках.

- Ну что, мало тебе рассказов? Давай чай допивай и спать ложись. А я костёр маленько покараулю. Бессонница.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Минуло с того разговора в лесу не много ни мало двадцать лет.
Дед ушёл в путь всея земли. А внука бросало по жизни как лодочку в шторм. Но он ничего, не сдавался. И была у него только одна радость – его семья. Жена померла последними родами, и остался он с четырьмя младенцами на руках. И работать надо и дома быть -хоть разорвись. Думал, не сможет, но ничего сдюжил помалу.
Пока дети были маленькие – всё было хорошо. Тятька был им и защитой и кормильцем, а вошли в отроческий возраст, как с цепи сорвались: хамят, грубят, и во всём-то он дурак, и всю-то жизнь прожил не так. Сначала учил вежливо, потом на крик срываться начал, а там и ударил раз, другой. Но толку – ноль.
Лопнуло его терпение, и собрался он к старому камню на золотом ручью.
Шёл и плакал. Несколько раз в болото провалился, но вылез. К ночи добрался до камня и уснул.
И снится ему сон. День солнечный, яркий, пахнет весной, блестит золотой ручей, а на камушке сидит старец весь белый как лунь. Смотрит на него и вздыхает:
- Вот ты и нашёл свою дорогу, Ванята. Побудь здесь, пока злоба не выйдет. Пей воду только из ручья и ешь, что вокруг найдёшь. Живи сколько надо у меня в гостях. А после скрепи своё сердце и пойди к детям, попроси у каждого прощения и у тех, кого в селе обидел; долги отдай. А когда вернёшься – увидишь дорогу на Царскую гору.

Сколько он прожил у золотого ручья – не считал. Но однажды утром вдруг почувствовал, что спокоен, и может пойти домой. Дети его не ожидали увидеть и потому ничего сказать не смогли от неожиданности, когда он с порога им крикнул: «Простите меня за всё», – и выбежал вон. Бежал он по селу пулей, чувствовал, если промедлит, то расплачется, как последняя баба. Забегал в избы и кричал: «Простите меня за всё», – и тут же убегал как оглашенный. На одном дыхании домчался к камню и там уже разрыдался, как в детстве. А когда полегчало, открыл глаза и увидел, как предзакатный луч солнца осветил на минуту на одной из восточных гор Царские врата. Они горели красным огнём.
От неожиданности и радости он замер на месте. А когда пришёл в себя прикинул, как сподручнее до них добраться. И утром выдвинулся в путь.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.

У подножия горы он вспомнил, что рассказывал ему о правилах подъёма на гору дед. И развел костёр у ручья, который как раз исчезал в лощине Царской горы. Сжёг свою старую одежду и омылся в воде, потом надел новую одежду и встал на тропинку, ведущую в гору. Подъём был крутой и неудобный, но другого он не нашёл. Да мало того, по пути надо было вслух самому себе рассказывать всю свою жизнь без утайки. Очень смешное занятие. Потомучто и сам себя, оказывается, стесняешься, и врёшь самому себе же ни чуть не меньше, чем остальным. К ночи Иван приглядел удобную пещерку в горе и с удовольствием влез в неё на ночь.
Утром пошёл дождь, и ему пришлось остаться на целые сутки в пещере и пить только воду, заедая её сушёной черникой. Спать он не мог. Молчал и думал о том, что поторопился, что дети всё-таки ещё не выросли, и надо бы вернуться и дорастить их до ума.
Но потом всплывали воспоминания, и он снова обнаруживал себя в тесной пещерке Царской горы.
К вечеру дождь перестал, и Иван продолжил восхождение. Теперь он рассказывал себе свою жизнь с женой. Сначала улыбаясь, а потом скрепя зубами и в конце рассказа стал швырять вниз камни, о которые спотыкался. Запыхался и сел прямо на тропинке. Прислонился к стене и заснул.
Утром обнаружил, что вода у него кончилась. И он решил, что к вечеру должен добраться до Царских ворот. Он стал громко и беспощадно рассказывать остаток своих прожитых лет с детьми и сам не заметил, как вышел на огромную площадку, посредине которой блестели в лучах закатного солнца Царские врата.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Да, они были золотые. Да, они были невероятно красивые. Это были два Ангела, простёршие на встречу друг другу крылья и склонившие головы в кротком благоговении. Изумлённый, Иван замер от смятения чувств. Столько радости и кротости внушал ангельский вид. Ничего подобного он от рождения просто не видел. И кощунственная мысль отбить себе золотишка и бежать сломя голову назад, не успевши оформиться в действие, пропала как дым костра под дождём.
Он замер, и вспомнил, что здесь разрешено находиться только одни сутки, а потом надо пройти через ворота и…что, что там дальше?…
Ах да, принять свою новую жизнь с благодарностью или замолчать навсегда.
И он простоял всю ночь на коленях перед вратами. Звёзды сияли над ним, и огромная Луна освещала золотой ручей в долине. Было так тихо, словно вся природа внимала стуку его сердца.
Он молился. Да, да, он поймал себя на том, что он молился! Той самой молитвой, которой его долго и терпеливо учил дед в детстве. Он тогда специально путал слова, убегал, перебивал молитву вопросами, но дед великодушно улыбался его проказам и снова начинал с ним твердить молитву. И вот теперь она сама собой лилась из его сердца! И это были единственные слова, которые ему действительно нравилось произносить. Оказывается, он никогда не задумывался, что есть слова, которые нравиться произносить. Душа его пела в тишине ночи, пела слова молитвы и преображалась в нечто неведомое ему самому. Он стал благодарить Бога за всю свою жизнь. И радовался, радовался, радовался.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Сутки пронеслись незаметно. Но они оставили неизгладимую печать в его разуме. И он знал, что остаток своих дней он так и простоит в молитве на Царской горе. Перекрестившись, он шагнул и прошёл под крыльями Ангелов, а когда поднял глаза, то вдалеке увидел белый монастырь, кресты которого ярким жёлтым светом горели в лучах заходящего солнца. Он всё понял и подошёл к краю площадки. И каково же было его удивление, когда перед ним открылась удобная лестница вниз. Он засмеялся, как ребёнок, и стал спускаться. Сначала медленно, а когда ноги привыкли к ступенькам, побежал и скоро споткнулся и полетел на площадку. Хотел было ругнуться, но вовремя вспомнил, что за всё можно только благодарить. И он перевернулся лицом к небу и громко сказал: «Благодарю».
Когда он шёл через лес и сел у ручья передохнуть, заснул от усталости и не заметил, как маленькая гадючка его укусила за ногу. Он вскочил от острой боли и снова хотел рассердиться, но, закрыв себе рот ладонью, остановился, как вкопанный, и потом взглянув на небо сказал: «Благодарю».
Медленно и верно тропинка привела его к деревеньке. Поскольку он давно не ел обычной пищи, а денег у него с собой не было, то он попросился косить сено за плату. Жарило в тот день от души. А он работал и работал до седьмого поту. Хозяйка принесла ему в поле краюшку хлеба и кринку молока. Он поблагодарил её за приношение и с благоговением потрапезничал. Но вечером его ждало испытание: хозяин отказался ему платить деньги за работу, а дал только каравай хлеба и кусок сыра с собой. Иван, было, открыл рот, чтобы спорить, но остановился, молча взял еду и, выйдя во двор, сказал: «Благодарю».
Долго ли коротко ли, но добрался он до белостенного монастыря, кресты которого видел, выходя из Царских врат. Долго стучал в двери, чтобы ему открыли. Но сторож ответил, что отец настоятель уехал в город, и без него впускать в монастырь никого не благословлял.
И стал наш Иван жить под стеной монастырской. Неделю ждал. Наконец прибыл настоятель. Он к нему под благословение подошёл и стал проситься в послушники.
- У нас, брат, сразу в послушники никто не поступает, – ответствовал ему отец настоятель, – Если наш устав тебя устраивает, то год ходи в трудниках, а там усмотрится.
И он остался. Никакой работой его было не удивить. И делал он всякую работу с благодарением. С братией не ссорился, всё больше молчал, о себе вообще ничего рассказывать не стал. До настоятеля о нём доносились добрые слухи. И когда миновал год, Ивана приняли в послушники. Он в тот день не отводил глаз от неба и благодарил, и благодарил бесконечно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Миновало десять долгих лет. А Иван всё ещё в послушниках был.
Ропотливый шепоток где-то рядом с собой старался заглушать благодарением. И вот однажды приехала в монастырь экскурсия. И одна из девиц узнала его. Это была подружка младшей дочери. Она долго присматривалась к нему и всё-таки подошла с вопросом:
- Простите, а вы – не Иван ли с Забавиных болот?
- Да это я, – ответил он не сразу.
- А вы знаете, что ваша дочь очень больна, у неё рак и братья отказались за нею ухаживать, даже уехали из села кто куда, не помогать ей дожить до смерти. «Почему мы должны тратить свои силы на неё, ведь наш отец не стал тратить свои силы на нас», – сказали они и хлопнули дверью отчего дома.
Девушка посмотрела ему в глаза и увидела в них слёзы. Она поспешно отошла от него и вскоре экскурсия уехала из монастыря.
Иван попытался сказать «благодарю», но мира в душе не было. И каждый день он мысленно был рядом со своим младшим ребёнком. Он страдал и молился, и снова благодарил, но мира в душе не было.
Он был всего на всего послушник, а не монах, и, разумеется, мог убраться восвояси когда ему вздумалось бы. НО ВЕДЬ ОН ЖЕ ОТРЁКСЯ ОТ СВОЕЙ ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ! От жизни, из которой с такой яростью его выдавили собственные дети.
А время шло. И там, в селе, его маленькая девочка была совершенно одна и страдала от боли.
И он решил: будь что будет – но нельзя оставлять в беде собственного ребёнка! Пусть он нарушит правило и вернётся, и неужели же он потеряет ту благодать благодарения, что так терпеливо по крошечке собирал все годы?
Ночью, пока все спали, он побросал в котомку свои скудные вещички и побежал обратно по дороге к Царской горе. Оказалось, что за десять лет тропинка заросла, и он заблудился в лесу. Он плакал и благодарил сквозь слёзы, но мира в душе уже не было. Он проваливался в болота, выбирался и благодарил. Но радость не возвращалась к нему. Он шёл напролом через заросли, ранился в кровь, но продолжал, сцепив зубы, благодарить. Чувствование тёплого тихого света в сердце вообще исчезло. Мало по малу всё-таки добрался до лестницы ведущей к вершине Царской горы. И когда он взобрался на верх, то снова увидел золотых Ангелов, благоговейно склонявшихся к тому, кто проходил Царскими вратами.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Иван молча рубанул топором по нижним крыльям одного ангела и, подхватив кусок золота, рванул с горы по другому склону. Он хотел продать сокровище, чтобы если ещё возможно вылечить дочку.
В сумерках он подошёл к своему дому и осторожно постучал. Ему никто не ответил. Он вошёл в избу и увидел в углу на кровати тощенькое тельце своей дочери. Она лежала с открытыми глазами и хрипло дышала. Она не узнавала его очень долго. Иван просто стал жить рядом, и ухаживал, как мог. Кормил, переодевал, выносил на воздух. Врачиха сказала, что на её стадии рака можно только обезбаливать, вылечить уже ничего нельзя. Сначала он не поверил её словам и протаскался с дочкой по обследованиям. И внимательно прочитав результаты, посмотрел на небо и сказал «благодарю», слёзы капали тихо из глаз дочери и из его глаз. Они молча смотрели друг на друга и впервые обнялись.
Там же в городе Иван продал в ювелирную лавку кусок от золотых ангельских перьев. И закупил обезболивающие средства для дочери.
Через два месяца, умирая, она сказала ему только одно слово «благодарю».
А ещё через месяц из города приехало стадо бандитов и забило его до смерти, выпытывая, где он взял кусок золота. Но он в ответ на побои только повторял: «Благодарю».
Труп его сгорел вместе с его домом, который бандиты подожгли от злости.
А в монастыре его отпели заочно по письменной просьбе какого-то жителя села при Забавиных болотах.

КОНЕЦ И БОГУ СЛАВА.

18, 19, 20 октября 2017г.                         Автор сказки Ксения РОРМОЗЕР.
Село Бронница.